Раньше жили другие люди, они вели дневники, настоящие дневники, которые хранили их жизнь день за днем, как амбар хранит зернышко к зернышку. Жизнь эта подчас летела к чертовой матери именно из-за этих дневников. Нина Луговская - это пример того, как нелепо и безжалостно бывает время.
Сразу оговорюсь, книгу я не дочитала. Нет, совсем не потому, что она плохая, она восхитительна. Совсем не потому, что она безынтересна, она это слепок 30-х, достоверный и точный, а значит, достойный внимания. Совсем не потому, что она не попала в тональность моих вечеров, она лирически нежная, местами по-детски резкая, она живая, настоящая живая книга. Совсем не потому, что у меня не хватило времени, я прочитала миллион до и после, и дело совсем не в этом. "Хочу жить" - это лебединая песня. И даже не Нины Луговской, с которой Союз сыграл самую грубую и беспощадную шутку, это лебединая песня моего поколения, мне было больно это признать, мне было больно это читать. Я не смогла, отложу на пару десятков лет, помудрею, возьмусь снова.
Нина - обычная советская школьница, которая штудирует немецкий, влюбляется и не болтает с подружками. У нее все, как у всех. За исключением одного, ее папа эсер, которому до сих пор не все равно. И да, она совершила еще одну ошибку, она вела этот дневник, который сейчас тиражом в тысячи экземпляров просто ставят на полку.
Книга издана просто. Там подчеркнуто все то, что отметил следователь, подписавший приговор - 20 лет лагерей. Она, простая советская школьница, призналась в том, что хотела убить Сталина и надеялась застать его, когда тот будет выходить из Кремля, ей пришлось. Пришлось выжить.
Как эти тетради сохрались в НКВД? Как бессердечно сыграла рулетка тридцатых? Как тот следователь, проштудировавший страница за страницей Нинину душу, мог потом спать?
Но страшно не только это. Нина подросток, она пишет о доме, о школе, об улице. Но как? Как она пишет? Это настоящее эпистолярное кружево. Открываю любой сайт сетевых дневников, ставлю поиск по возрасту, пишу 12-15, и еще шепотом: "Лебединая песня"...
