По
какому-то нелепому литературному случаю я испытываю страсть к одиноким
филологическим мужчинам. Они живут в случайных книгах, в которых
встречаются с утонченными женщинами, пытаясь найти свою Дульсинею, а ты
подглядываешь за ними из-за предыдущей страницы и думаешь: "О боже,
какой неумеха. И научить нельзя и выбросить жалко"...
И вот очередным
нервно-лирическим самцом оказался Стемнин, хотя вот именно вот это
вызывающее "самец" ему подходит меньше всего, с первых страниц это
становится очевидным.
Октябрь.
Лубянка. На маятнике вечера раскачивается один свободный час.
Библио-Глобус. И вот среди странных неудобных полок находится книга,
казалось бы просто книга, но фамилия автора знакомая. В голове щелкнуло
не сразу, сначала мне подумалось, что я просто его читала. Нисенбаум,
Нисенбаум - да, читала наверняка. Через неделю поняла, что это он меня
читал, Михаил - был моим главредом в паре изданий во времена
дофейсбучной реальности. Но не суть.
Стемнин жил в моей голове
меланхоличной тоской больше недели, я гуляла по страницам "Почты" в
попытке понять, как такие филологические мямли доживают до половозрелого
возраста. Но что удивительно, к 200 странице тебе уже мил этот
несуразный мужчина, который придумывает свою жизнь письмо за письмом,
который способен влюбиться в буквы, и способен о них забыть... Причем
вся угловатость главного героя видна так резко на фоне описания работы
самой "Почты", ивент-агенства, в котором ему пришлось работать. Душевные
терзания vs четкое представление о химическом составе чуда.
Нелогичность собственной жизни vs детальная разработка каждого проекта,
где все выверено до секунды.
В общем, получилась такая очень клечатая
книга, о нелогичности жизни, о спонтанности чувств и о прекрасных
филологических идиотах с тонкой душевной организацией :)
Москва