Мое отношение к Второй мировой очень сложное! Очень сложно я отношусь и к литературе о ней. Понятное дело, что я в свое время поплакала над "А зори здесь тихие", понятное дело, что я плачу, когда вижу усохшуюся грудь полную медалей, но с другой стороны во всех книгах и во всех глазах - 41-45 образ нового человека, советского человека, который мне чужд.
Сейчас, когда день великой победы и современность разделяет почти век, о войне говорят все меньше и меньше. Хорошо ли это, плохо ли - но это так. В 2012 о войне заговорил Веркин, детским неуверенным шепотом, но так пронзительно, что его услышали все. Услышали, вытерли слезы и дали первое место на "Книгуру".
Когда от той, прошлой, жизни прошла уже тысяча лет и тебя с ней шатающимся мостком соединяет лишь память, выхватывая из молодости отдельные фрагменты. Порой это глупые ссоры, порой первые признания в любви или, например, рыбалка. Но если твоя молодость пришлась на сорок второй, делать нечего, ты будешь помнить войну. Пыльный чердак, залитый солнцем, правнук, который задает миллион вопросов в час, и, хватая одну за другой вещи давно забытых дней, уже идет на рекорд и задает миллион первый.
Он держит в руках фотоаппарат с засвеченной пленкой, да, тот самый, что ты так и не смог выбросить, тот, что вы нашли вместе с Санычем в зимнем партизанском лесу. Секунда… И память, тряхнув стариной, рассказывает тебе твою жизнь, ту, далекую жизнь, в которой тебе повезло не погибнуть.
