Тёма был на 3-х Ёлках. На удивление, на городской Реутовской в ДК Мир оооочень понравилось! Ходили с Алиной Алина и другом Кирюшей (дети обожают друг друга), за 400 рублей это был чудесный спектакль + подарок. Единственный минус- на выходе было не протолкнуться. В саду было очень забавно смотреть за детьми- Тёма впервые публично прошептал несколько строк сценария, одновременно начал раздеваться от волнения (ну очень позитивно). А ещё были у папы на работе. Газпромовская (мой инженер в Газпром-ВНИИГАЗ) Ёлка понравилась меньше всего... Особенно приколол мальчик в костюме Путина (маска-слепок + костюм+ лдпровская накидка)... а ещё, вызвал фокусник другого мальчика с первого ряда, спрашивает- "что ты хочешь в подарок на НГ?" а тот немного надменно "ничего, у меня всё есть")))
А ещё Тёмке от Деда Мороза подарок- Диапроектор и Диафильмы) смотрим вот уже неделю по вечерам, некоторые ооочень чуднЫе, например http://bayun.ru/dia/Skazka_o_treh_slovah.html. КТО ОБЪЯСНИТ ПЕДОГАГИЧЕСКУЮ ЦЕННОСТЬ ЭТОГО ШЕДЕВРА (или любую ценность), ТОМУ КОНФЕТКА!!! Текст такой:
" На высокой башне старой крепости жили вместе с железной пушкой десять солдат и один Офицер. Все десять солдат и Офицер знали всего три слова: «РАВНЯЯСЬ! ПЛИ! СЛУШАЮСЬ!» Никаких других слов они никогда не слышали.
За исключением разве «БУМ» и «БАМ», которые изредка выпаливала пушка. Или «ФР-Р!», которое издавал иногда старый конь, пасшийся под башней.
Стоила вечером Офицеру растянуться на соломе у пушки, как все десять солдат рявкали: «СЛУШАЮСЬ!» — и спали
Когда утром Офицер чистил свои высокие военные сапоги, солдаты щёлкали каблуками, выкрикивали: «СЛУШАЮСЬ!» — и принимались до блеска надраивать свои высоченные солдатские сапоги.
А лишь Офицер вытаскивал из своего ранца ломоть военного хлеба, солдаты, гаркнув: «СЛУШАЮСЬ!», доставали свой солдатский хлеб и принимались его жевать.
Но особенно громко «СЛУШАЮСЬ!» гремело в первый день каждого месяца, когда Офицер спускался в подвал крепости и приносил огромную бутыль со специальным солдатским напитком.
Прозрачный напиток крепко булькал в горлышке бутылки, и солдаты по очереди прикладывались к ней, не забывая каждый раз выкрикнуть: «СЛУШАЮСЬ!»
От прикладывания к солдатскому напитку слово дробилось, и слышалось: «С-СЛУ-Ш-ША-ЮС-СЬ!» Само слова это веселело, и каждая буква плясала на усах развеселившихся солдат.
Вот тут-то и необходимы были два других слава. «РАВНЯЙСЬ!»— кричал Офицер, и солдаты равнялись, очень стараясь стоять ровно-ровно.
«ПЛИ!» — командовал Офицер, и пушка делала «БУХ» и «БАХ». Солдаты вслед за ней рявкали: «СЛУШАЮСЬ!» Каждая буква снова стояла смирно, как и полагается настоящему военному слову.
Но вот однажды, когда Офицер вынул из ранца ломоть мягкого военного хлеба и солдаты, выпалив: «СЛУШАЮСЬ!», достали краюхи твердого солдатского хлеба, на башню влетело новое слово: «МЕ-Е!»
Офицер, который знал всего три слова: «РАВНЯЯСЬ! ПЛИ! СЛУШАЮСЬ!» (не считая, конечно, «БУМ» и «БАМ» железной пушки и «ФР-Р» старого коня), обомлел. Солдаты, знавшие столько же слов, отступили.
И тут по каменным ступеням башни к ним вкатились ещё два слова: «КУДА, КУЦАЯ?» От такого урагана новых слов Офицер побледнел. Солдаты прошептали: «СЛУШАЮСЬ!» — и тоже побледнели.
Но не время было бледнеть. К ним приближался ужасный враг. Он знал три новых слова: «МЕ-Е! КУЦАЯ! КУДА?» — «ПЛИ!» — хотел крикнуть Офицер,
но в это мгновение на башне появилась… белая коза!
А следом за ней вбежал мальчик с длинным кнутом в руке. Он посмотрел на Офицера, посмотрел на солдат, и вдруг из его рта вылетели ещё два новых слова: «ДОБРЫЙ ДЕНЬ!»
Это уже было слишком! Новые слова сыпались на солдат, словно град пуль. Они отступили. А мальчик протянул Офицеру руку и сказал: «ЗДРАВСТВУЙТЕ». Ещё одно новое слово!
И вдруг Офицер вспомнил. Давным-давно, в детстве, он слышал что-то подобное. Например, «СПОКОЙНОЙ НОЧИ, СЫНОК». Ему пришли в голову и другие слова, от которых голова стала кружиться, кружиться…
Но Офицер не успел ничего вспомнить как следует, потому что посыпались десятки новых слов: «ВЛАДО, ГДЕ ТЫ? БАШНЯ СТАРАЯ, ПРОВАЛИШЬСЯ! ВЕРНИСЬ!» И следом вбежали на башню дети.
Увидев солдат, они ахали «АХ!» и ухали «УХ!». И тут из-под усов Офицера вылетела одно слово. Не «РАВНЯЙСЬ», не «ПЛИ!», не «СЛУШАЮСЬ!», даже не «БУМ-БАМ» и не «ФР-Р». Ошеломлённые солдаты услышали: «СДАЮСЬ!» И они послушно повторили за своим Офицером: «СДАЮСЬ! СДАЮСЬ! СДАЮСЬ! СДАЮСЬ! СДАЮСЬ! СДАЮСЬ! СДАЮСЬ! СДАЮСЬ! СДАЮСЬ! СДАЮСЬ!»
По улицам города шла коза.
За ней — мальчик с кнутом.
За ним — остальные дети.
За ними — десять солдат, пушка и Офицер.
«Куда это вы?» — удивлялись прохожие.
«В музей! — хором кричали дети. — А куда же еще?» И верно. Пусть пушки и бомбы останутся только в музеях!
