Мама мальчика (8 лет)
Астрахань
Книжный марафон 6.
Не книги, когда-то музыка словно дождь за окнами, каплями на подоконнике, редкими ручейками на старых стенах, говорила о себе, чтобы однажды потоком хлынуть в дом, снести крышу и заполнить весь мир до краёв. И оказалось, что я - рыба. Музыка перевернула сознание, а на самом деле рассказала мне обо мне.
Вот и книги не переворачивали и не меняли меня на 180 градусов. Но когда казалось, что сил нет - давали. Помогали так, что мне казалось, я уже не иду сама, не иду так, что ещё шаг и упаду, меня держат, крепко, пока мне это нужно.
май 2017
Я прочитала "Повесть о лесах" Паустовского.
Я прошла по лесам вместе с Паустовским. Шаг за шагом, через дни и мысли, через войну и победу. Идти было больно и светло. В окнах день сменялся ночью, расцвели акации, шёл дождь и светило солнце, и я всё шла. Шла вместе с ним. Радостно. счастливо, больно, горько, но не страшно, потому что я знаю, он не обидит ни одним словом, он несёт сердце в руках и льётся солёная кровь, когда падают люди и деревья, когда горит земля, когда война, но он никогда не бросит его на землю, не наступит, не ковырнёт булавкой со стразиком на макушке, не оставит в глухой темноте, я знаю.
Я знаю, как можно убить словом, я знаю как можно словом спасти. Как слово писателя даёт то тепло и доброту, поддержку и опору, которую в один миг потерял в жизни. В любой день, в любое время я открываю книгу и топлёным молоком с мёдом льётся на меня благодать, так же спокойно и щедро как заходящий жар солнца, как утренний аромат белых цветов. Только в жизни я сама нахожу их, к счастью. Нахожу без слов, без понимания, только чувствами, как руками трогаю, а он, отогрев, даёт силу знаний, и направление, и смысл пути, каким бы он ни был трудным и даже может быть ошибочным (кто знает), если с мыслями о добром, то он поддержит.
Но как тяжело оставлять книгу и видеть вокруг опустошение и развалины, равнодушие и безразличие, голые бетонные выщербленные тротуары как в Чуме Камю, видеть тот мир, который окружает монолитной стеной и нет в ней просвета. оконца. А только железная логика тех, кто умеет жить. Лица, я вижу их лица, страшные, с хитринкой или пустые лупоглазые властелины своего мирка, надменные, лица людей, с которыми приходится сталкиваться каждую минуту, стоит только закрыть книгу. Видеть их насквозь и не уметь оградить себя от обмана и гадости, потому что имя им - легион, и за одним таким придёт другой, который будет так же смотреть на капающий водой потолок, и задумчиво покачиваясь на пьяных носках, размышлять о том как "сами вы виноваты" или кричать в телефонную трубку на меня голосом будущей учительницы моего сына.
Не знать как научить сына жить в этом мире. И молчать, когда учат другие. Потому что я не могу и так..
Потому что как я - это незнание и неумение.
Но для меня оно лучше их стопроцентного умения и их(них) знаний на миллион.
Но я знаю, что на свете бывают такие люди как Паустовский, или как пожилой Пётр Максимович, который пережил блокаду в своём засохшем доме лесе и сохранил ящики с быстрорастущими семенами деревьев и пшеницы разных стойких сортов, добрый Пётр Максимович, которого непременно убил бы "современный" автор (может и жизнь бы убила, но автор непременно), и я знаю, что бывали такие леса как в книге раньше или теперь, буду верить, что и сейчас бывают. Хотя никогда не видела.
И есть друзья, и просто люди.
И котята, которые кувыркаются на бетонном полу среди бюрократических проволочек и ног тех самых командующих, которые командуют, и побеждает в возне кроха рыжий, его мы с Лёвой, конечно, поддерживали, наблюдая и смеясь.
И сила, доброта, тишина и любовь к жизни, написанная словами, тоже настоящая.
И музыка
Я прошла по лесам вместе с Паустовским. Шаг за шагом, через дни и мысли, через войну и победу. Идти было больно и светло. В окнах день сменялся ночью, расцвели акации, шёл дождь и светило солнце, и я всё шла. Шла вместе с ним. Радостно. счастливо, больно, горько, но не страшно, потому что я знаю, он не обидит ни одним словом, он несёт сердце в руках и льётся солёная кровь, когда падают люди и деревья, когда горит земля, когда война, но он никогда не бросит его на землю, не наступит, не ковырнёт булавкой со стразиком на макушке, не оставит в глухой темноте, я знаю.
Я знаю, как можно убить словом, я знаю как можно словом спасти. Как слово писателя даёт то тепло и доброту, поддержку и опору, которую в один миг потерял в жизни. В любой день, в любое время я открываю книгу и топлёным молоком с мёдом льётся на меня благодать, так же спокойно и щедро как заходящий жар солнца, как утренний аромат белых цветов. Только в жизни я сама нахожу их, к счастью. Нахожу без слов, без понимания, только чувствами, как руками трогаю, а он, отогрев, даёт силу знаний, и направление, и смысл пути, каким бы он ни был трудным и даже может быть ошибочным (кто знает), если с мыслями о добром, то он поддержит.
Но как тяжело оставлять книгу и видеть вокруг опустошение и развалины, равнодушие и безразличие, голые бетонные выщербленные тротуары как в Чуме Камю, видеть тот мир, который окружает монолитной стеной и нет в ней просвета. оконца. А только железная логика тех, кто умеет жить. Лица, я вижу их лица, страшные, с хитринкой или пустые лупоглазые властелины своего мирка, надменные, лица людей, с которыми приходится сталкиваться каждую минуту, стоит только закрыть книгу. Видеть их насквозь и не уметь оградить себя от обмана и гадости, потому что имя им - легион, и за одним таким придёт другой, который будет так же смотреть на капающий водой потолок, и задумчиво покачиваясь на пьяных носках, размышлять о том как "сами вы виноваты" или кричать в телефонную трубку на меня голосом будущей учительницы моего сына.
Не знать как научить сына жить в этом мире. И молчать, когда учат другие. Потому что я не могу и так..
Потому что как я - это незнание и неумение.
Но для меня оно лучше их стопроцентного умения и их(них) знаний на миллион.
Но я знаю, что на свете бывают такие люди как Паустовский, или как пожилой Пётр Максимович, который пережил блокаду в своём засохшем доме лесе и сохранил ящики с быстрорастущими семенами деревьев и пшеницы разных стойких сортов, добрый Пётр Максимович, которого непременно убил бы "современный" автор (может и жизнь бы убила, но автор непременно), и я знаю, что бывали такие леса как в книге раньше или теперь, буду верить, что и сейчас бывают. Хотя никогда не видела.
И есть друзья, и просто люди.
И котята, которые кувыркаются на бетонном полу среди бюрократических проволочек и ног тех самых командующих, которые командуют, и побеждает в возне кроха рыжий, его мы с Лёвой, конечно, поддерживали, наблюдая и смеясь.
И сила, доброта, тишина и любовь к жизни, написанная словами, тоже настоящая.
И музыка