В деревне старушка осталась вдовой,
И не с кем теперь поделиться бедой,
А дети разъехались все по домам,
Сказав между прочим "Поехали к нам
Ты домик продай и хозяйство свое,
У нас будешь жить, мы имеем жилье,
Тебе создадим мы хороший уют,
Не нужен тебе казенный приют"
Послушала мама и все продала,
А деньги подальше она убрала:
"Я их испытаю,подумала мать,
Пока что про деньги я буду молчать
" Решила с отдачей их не спешить:
"Как мать я смогу и без денег прожить?
И если без денег я детям нужна,
То можно и после отдать. Не беда.
И мало ли что ждет меня впереди?
Вот только не знаю к кому жить идти-
И дочь хороша, хороши сыновья,
Была у нас дружная прежде семья.
Со временем все измениться могли,
Возможно Любовь позабыли они?
Как нежно ласкала, ночей не спала,
Но я ж от них денег тогда не ждала"
Приехала к Мише, он принял ее,
Про деньги пока не спросил ничего,
Но чуть пожила и стал Миша другой,
Его не узнать,стал совсем как чужой.
"Сыночек,скажи, что случилось с тобой,
Поведай как в детстве, не скрой дорогой?
Ну что пристаешь? Ведь работа ,дела,
Пошла б ты к Марии и там пожила,
Мише я не нужна, уж ясно теперь,
Коль хочет закрыть за мною он дверь,
А как еще доченька примет меня?
Ведь очень ласковой в детстве была"
Мария не приняла тоже ее: "К Ивану иди и живи у него"
"Знать деньги нужны, а мать не нужна!"
И мать со слезами к Ивану пошла.
Приходит к Ивану, он хмурый сидит,
На мать исподлобья с досадой глядит
Терзаясь в душе, и сам видно не "свой",
Как взят из детдома, как сын не родной.
"Ты деньги давай! Я машину куплю!
Возможно относишь их в церковь свою?
Не в гости приехала,здесь будешь жить,
Обязана нам за квартиру платить.
Детей ты обязана наших глядеть.
Не думай от этого что-то иметь.
Прошли времена-ты хозяйкой была.
Теперь нам во всем подчиняться должна.
И рот свой смотри закрывай на замок,
И выучи это, как на дом урок.
Потом я программу составлю тебе,
Для памяти будешь носить при себе.
Что можно сказать, а где промолчать,
Как снег ты свалилась на голову, мать!
Соседям с улыбочкой молча кивай.
Им благодушный вид создавай.
нас здесь уважают, ты это пойми
И авторитет нам не подорви.
Ты ж не современная стыдно нам, мать!
Ну ладно... про деньги давай толковать".
"А что ж не спросил, есть они у меня?"
"Куда ты их дела? Ты ж все продала?
Пойми, мать,- без денег ты нам не нужна"
И мать на вокзал со слезами пошла.
Сидит на вокзале и плачет,грустит,
Напротив полковник с женою сидит.
И с болью сердечной глядит на нее,
Застенчиво все же спросил у нее.
"Мамаша, скажи, поделись ты со мной,
О чем обливаешься горькой слезой?
Кто мог так обидеть согбенную мать?"
(Что деньги имеет решила молчать)
"Да с детками здесь я немного жила,
Сказали:"Без денег ты нам не нужна"
Я думаю разве здесь дело в деньгах?
Жестокости стало уж много в сердцах"
Полковник жену свою подозвал.
И в кратких словах ей все рассказал.
И с нежностью он обратился к жене:
"Может возьмем мы старушку к себе?"
Недавно я маму свою схоронил,
Безмерно и нежно ее я любил,
Померкло вокруг, мир весь стал не такой,
Пойдем будешь нам, вместо мамы родной"
"Пойду я согласна с желаньем твоим.
Но прежде пойдем с вами к детям моим,
Не буду корить их, не стану рыдать,
Имею я нечто им только сказать".
Пришли и собрали детей всех к столу,
Сказала им мать: "Я от вас ухожу.
Для этих людей теперь буду я мать,
вот им и хочу свои деньги отдать.!"
О-о-о-о- с восклицанием вырвался вздох
И жадно смотрели на тот узелок.
И ссориться стали виновных искать,
По чьей же вине покидает их мать?
Но тот человек прервал этот "бой"
"Вы можете их разделить меж собой.
Вам деньги нужны, а мне нужна мать!
Не будет она у меня горевать".
Ушла мать с людьми от детей навсегда
И Богу молилась о детях всегда.
Там с ней обращались, как с мамой своей,
Создали без денег условия ей.
А дети терзаются грешной душой,
Теперь их навеки покинул покой.
Не рады деньгам и не мил белый свет
И деньги "прошли", и матери нет...
СЕГОДНЯ ЧИТАЮ ЭТОТ СТИХ ДЛЯ ДЕТЕЙ,
КТО НЫНЕ ИМЕЮТ ЖИВЫХ МАТЕРЕЙ
ПУСТЬ БОГ ДЛЯ ОЧЕЙ ИМ ПОДАРИТ ПРОЗРЕНЬЕ,
ЧТОБ ЖАТЬ НЕ ПРИШЛОСЬ СВОЙ ПОСЕВ С СОЖАЛЕНЬЕМ.
И пусть удалит Бог от них своеволье,
Иначе их ждет такая же доля.
Пусть стих этот будет всем в добрый урок,
Ведь больно для матери слышать упрек.
А если учесть сколь ночей не спала-
Она для детей уже все отдала!
Про разное
Стихи про мать...
Читать далее
И правда, как часто мы забываем, что нужно просто любить жизнь....
Меня
везли на кресле по коридорам областной больницы.
- Куда? – спросила одна медсестра другую. – Может, не в отдельную, а в
общую?
Я заволновалась.
- Почему же в общую, если есть возможность в отдельную?
Сестры посмотрели на меня с таким искренним сочувствием, что я
несказанно удивилась. Это уже потом я узнала, что в отдельную палату
переводили умирающих, чтобы их не видели остальные.
- Врач сказала, в отдельную, — повторила медсестра.
Но тогда я не знала, что это означает, и успокоилась. А когда очутилась
на кровати, ощутила полное умиротворение уже только от того, что никуда
не надо идти, что я уже никому ничего не должна, и вся ответственность
моя сошла на нет.
Я ощутила странную отстранённость от окружающего мира, и мне было
абсолютно всё равно, что в нём происходит. Меня ничто и никто не
интересовал. Я обрела право на отдых. И это было хорошо. Я осталась
наедине с собой, со своей душой, со своей жизнью. Только Я и Я.
Ушли проблемы, ушла суета, ушли важные вопросы. Вся эта беготня за
сиюминутным казалась настолько мелкой по сравнению с Вечностью, с Жизнью
и Смертью, с тем неизведанным, что ждёт там, по ту сторону…
И тогда забурлила вокруг настоящая Жизнь! Оказывается, это так здорово:
пение птиц по утрам, солнечный луч, ползущий по стене, золотистые листья
дерева, машущего мне в окно, синее осеннее небо, шумы просыпающегося
города – сигналы машин, цоканье спешащих каблучков по асфальту, шуршание
падающих листьев… Господи, как замечательна Жизнь! А я только сейчас
это поняла…
- Ну и пусть только сейчас, — сказала я себе, – но ведь поняла же. И у
тебя есть ещё пара дней, чтобы насладиться ею, и полюбить её всем
сердцем!
Охватившее меня ощущение свободы и счастья требовало выхода, и я
обратилась к Богу, ведь Он сейчас был ко мне ближе всех.
- Господи! – радовалась я. – Спасибо Тебе за то, что Ты дал мне
возможность понять, как прекрасна Жизнь, и полюбить её. Пусть перед
смертью, но я узнала, как замечательно жить!
Меня заполняло состояние спокойного счастья, умиротворения, свободы и
звенящей высоты одновременно. Мир звенел и переливался золотым светом
Божественной Любви. Я ощущала эти мощные волны её энергии. Казалось,
Любовь стала плотной и, в то же время, мягкой и прозрачной, как
океанская волна.
Она заполнила всё пространство вокруг, и даже воздух стал тяжелым и не
сразу проходил в легкие, а втекал медленной пульсирующей струей. Мне
казалось, что всё, что я видела, заполнялось этим золотым светом и
энергией. Я Любила. И это было подобно слиянию мощи органной музыки Баха
и летящей ввысь мелодии скрипки.
***
Отдельная палата и диагноз «острый лейкоз 4-й степени», а также
признанное врачом необратимое состояние организма имели свои
преимущества. К умирающим пускали всех и в любое время. Родным
предложили вызывать близких на похороны, и ко мне потянулась прощаться
вереница скорбящих родственников. Я понимала их трудности: ну о чём
говорить с умирающим человеком, который, тем более, об этом знает. Мне
было смешно смотреть на их растерянные лица.
Я радовалась: когда бы я ещё увидела их всех? А больше всего на свете
мне хотелось поделиться с ними любовью к Жизни – ну разве можно не быть
счастливым просто оттого, что живёшь? Я веселила родных и друзей как
могла: рассказывала анекдоты, истории из жизни. Все, слава Богу,
хохотали, и прощание проходило в атмосфере радости и довольства. Где-то
на третий день мне надоело лежать, я начала гулять по палате, сидеть у
окна. За сим занятием и застала меня врач, закатив истерику, что мне
нельзя вставать.
Я искренне удивилась:
- Это что-то изменит?
- Ну… Нет, — теперь растерялась врач. – Но вы не можете ходить.
- Почему?
- У вас анализы трупа. Вы и жить не можете, а вставать начали.
Прошёл отведенный мне максимум – четыре дня. Я не умирала, а с аппетитом
лопала колбасу и бананы. Мне было хорошо. А врачу было плохо: она
ничего не понимала. Анализы не менялись, кровь капала едва розоватого
цвета, а я начала выходить в холл смотреть телевизор.
Врача было жалко. А Любовь требовала радости окружающих.
- Доктор, а какими вы хотели бы видеть мои анализы?
- Ну, хотя бы такими.
Она быстро написала мне на листочке какие-то буквы и цифры, то – что
должно быть. Я ничего не поняла, но внимательно прочитала. Врач
посмотрела сочувственно на меня, что-то пробормотала и ушла.
А в 9 утра она ворвалась ко мне в палату с криком:
- Как вы это де...
- Анализы! Они такие, как я вам написала.
- Откуда я знаю? А что, хорошие? Да и какая, на фиг, разница?
Лафа закончилась. Меня перевели в общую палату (это там, где уже не
умирают). Родственники уже попрощались и ходить перестали.
В палате находились ещё пять женщин. Они лежали, уткнувшись в стену, и
мрачно, молча, и активно умирали. Я выдержала три часа. Моя Любовь
начала задыхаться. Надо было срочно что-то делать.
Выкатив из-под кровати арбуз, я затащила его на стол, нарезала, и громко
сообщила:
- Арбуз снимает тошноту после химиотерапии.
По палате поплыл запах свежего смеха. К столу неуверенно подтянулись
остальные.
- И правда, снимает?
- Угу, — со знанием дела подтвердила я, подумав: «А хрен его знает…»
Арбуз сочно захрустел.
- И правда, прошло! — сказала та, что лежала у окна и ходила на
костылях.
- И у меня. И у меня, — радостно подтвердили остальные.
- Вот, — удовлетворённо закивала я в ответ. – А вот случай у меня один
раз был… А анекдот про это знаешь?
В два часа ночи в палату заглянула медсестра и возмутилась:
- Вы когда ржать перестанете? Вы же всему этажу спать мешаете!
Через три дня врач нерешительно попросила меня:
- А вы не могли бы перейти в другую палату?
- Зачем?
- В этой палате у всех улучшилось состояние. А в соседней много тяжёлых.
- Нет! – закричали мои соседки. – Не отпустим.
Не отпустили. Только в нашу палату потянулись соседи – просто посидеть,
поболтать. Посмеяться. И я понимала, почему. Просто в нашей палате жила
Любовь. Она окутывала каждого золотистой волной, и всем становилось
уютно и спокойно.
Особенно мне нравилась девочка-башкирка лет шестнадцати в белом
платочке, завязанном на затылке узелком. Торчащие в разные стороны концы
платочка делали её похожей на зайчонка. У неё был рак лимфоузлов, и мне
казалось, что она не умеет улыбаться.
А через неделю я увидела, какая у неё обаятельная и застенчивая улыбка. А
когда она сказала, что лекарство начало действовать и она
выздоравливает, мы устроили праздник, накрыв шикарный стол, который
увенчивали бутылки с кумысом, от которого мы быстро забалдели, а потом
перешли к танцам.
Пришедший на шум дежурный врач сначала ошалело смотрел на нас, а потом
сказал:
- Я 30 лет здесь работаю, но такое вижу в первый раз. Развернулся и
ушёл.
Мы долго смеялись, вспоминая выражение его лица. Было хорошо.
Я читала книжки, писала стихи, смотрела в окно, общалась с соседками,
гуляла по коридору и так любила всё, что видела: и книги, и компот, и
соседку, и машину во дворе за окном, и старое дерево.
Мне кололи витамины. Просто надо же было хоть что-то колоть.
Врач со мной почти не разговаривала, только странно косилась, проходя
мимо, и через три недели тихо сказала:
- Гемоглобин у вас на 20 единиц больше нормы здорового человека. Не надо
его больше повышать.
Казалось, она за что-то сердится на меня. По идее, получалось, что она
дура, и ошиблась с диагнозом, но этого быть никак не могло, и это она
тоже знала.
А однажды она мне пожаловалась:
- Я не могу вам подтвердить диагноз. Ведь вы выздоравливаете, хотя вас
никто не лечит. А этого не может быть!
- А какой у меня теперь диагноз?
- А я ещё не придумала, — тихо ответила она и ушла.
Когда меня выписывали, врач призналась:
- Так жалко, что вы уходите, у нас ещё много тяжёлых.
Из нашей палаты выписались все. А по отделению смертность в этом месяце
сократилась на 30%.
Жизнь продолжалась. Только взгляд на неё становился другим. Казалось,
что я начала смотреть на мир сверху, и потому изменился масштаб обзора
происходящего.
А смысл жизни оказался таким простым и доступным. Надо просто научиться
любить – и тогда твои возможности станут безграничными, и желания
сбудутся, если ты, конечно, будешь эти желания формировать с любовью, и
никого не будешь обманывать, не будешь завидовать, обижаться и желать
кому-то зла. Так всё просто, и так всё сложно!
Ведь это правда, что Бог есть Любовь. Надо только успеть это вспомнить…
Тема от Марины Мурзиной
Читать далее
Лерочка
14 лет 6 месяцев
Вячеслав
12 лет 11 месяцев