Я порой не понимаю, как у такой типичнейшей совы, как Роман, и у меня - шалтая-болтая, легко меняющей режимы жаворонок-сова в зависимости от жизненных обстоятельств, мог получиться такой образцово-показательный сын-жаворонок. 
Коток проснулся как всегда - раньше всех. Сняли спальник, пописали. И я смалодушничала - принесла его в нашу кровать. Обычно этот номер не прокатывает - Ярославка не лежит с нами и минуты, мигом сбегает и начинает стягивать с кровати меня - вставай, мать! Вперед! Играть! Не время для лени! Игрушки уже заждались! Корми меня скорей и вперед! Но в воскресенье в 5.50 утра так хотелось еще понежиться в кровати, что я решила попробовать... и о чудо! Наш генералиссимус, оказывается, тоже был не прочь поваляться и понежиться. Валяемся, Ярослав кутыряется по кровати и по нам, изучает анатомию - ковыряет родительские глаза, рот, нос, уши и пупки, просто лежит между нами и дрыгает ногами, молотя нас пятками по животам и бокам. Кот тут же, тоже вкушает все прелести блаженной воскресной лени, попутно принимая на себя часть Ярославкиного любопытства, любви и неумения еще аккуратно их выражать. И тут из кладовки раздается приглушенное короткое «пи-пи».
- Машинка достирала, - сообщаю я потолку. И медленно и лениво думаю о том, как неохота вставать и вывешивать белье. А еще думаю, что надо было бы таймер на часок попозже выставить.
Валяемся-кутыряемся дальше. «Пииии-пииии-пииии-пииии» - из кухни.
- Чего это она снова пищит. Сломалась? - открывает полглаза Роман.
- Нет, это каша-малаша Ярославу сварилась, - отвечаю невнятно, так как Ярослав распялил мой рот и изучает зубы. Из кухни начинает пахнуть ванилью и выпечкой - печется булка в ХП.
И вот в этот самый момент, меня с головой накрыло понимание того, что мы живем в самом настоящем будущем. Разве могла моя мама вот так просто, нажав с вечера одну кнопку, расправиться с воскресной стиркой? Разве не нужно было ей греть воду, стирать в машинке-малютке, сливать, полоскать, отжимать... Разве могла она вечером загрузить мультиварку, а утром буднично сказать: «Каша Кате и Серику сварилась». Или позвонить нам с братом в любой момент, когда мы летом днями пропадали, ловя головастиков, строя халабуды или занимаясь другой наиважнейшей детской работой, чтобы узнать все ли с нами хорошо? Всего 13 лет назад, не в деревне глухой, в Воронеже, чтобы позвонить родителям, я ходила после последней пары на почтампт. Или искала таксофон нового типа, не с жетонами, а с карточкой, так как по старому нельзя было позвонить по межгороду. Зимой это было особенно занимательно - тащиться Бог знает куда по темноте, чтобы сказать родителям «привет», а потом так же, переулками - назад.
Мы живем во всем этом, со всем этим, новое приходит, постепенно вливается в нашу жизнь, медленно, по каплям, украдкой. А мы привыкаем и забываем, как было раньше - без этого. И живем так, будто это было, есть и будет - всегда. И я сейчас уже не только и не столько о технике и о гаджетах. Я обо всем сразу, и о любви, и об отношениях, и о мелком генералиссимусе-жаворонке, за полтора года научившим меня просыпаться в 6.10 с тревожным ощущением: «Почему так долго спим?»...
И хоть все эти мысли избиты, не новы и жутко пошлы и думаны до меня миллионами людей миллион раз, в такое утро они приходят и накрывают с головой как откровение. А потом исчезают и забываются в один миг. Вот и у меня - запищала хлебопечка, известив о пахучей хрусткой булке, и я поняла что пора бы совести моей тоже проснуться, и мы с сыном пошли завтракать. И пока мы шли на кухню, день и другие мысли вытеснили из меня это чудесное ощущение. А папа наш остался спать, так как истинные совы, легшие в выходной в 5 утра, никак не могут в 7 пойти на кухню завтракать.
Пы.Сы.: мы далеко не идеальная семья, и порой бывают дни и даже недели (ссоры, проблемы, заботы, быт, неурядицы, безденежье - да мало ли проблем), когда кажется, что плохого в жизни больше, чем хорошего. Но я не хочу о нем писать, хочу записать и ухватить это ощущение. Чтобы помнить его, а не плохое. Чтобы перечитывать и снова ощущать, вдыхать, заворачиваться в это ленивое утро.
