Восьмое марта началось неожиданно в беспяти пять утра... Я проснулась оттого, что мне стало мокро. Сначала я не въехала и попыталась опять уснуть, но потом... В общем, я даже в страшном сне не могла предположить, что такое возможно. Наша любимая псина, которая повадлась спать у нас в ногах... как бы это мягче выразиться... в общем, сходила под себя не отходя от кассы. Девочки, тупее скотины я не встречала. Чтоб мой любимый Баддюша хоть раз себе позволил после достижения им четырех месяцев нагадить дома... а эта еще прямо на кровать и, по всей видимости, не просыпаясь, ибо сама тоже лежала на мокром.
Муж, конечно, тоже получил за то, что не вывел ее еще и перед самым сном, как мы обычно делаем. Просто обещал, что попозже выведет, а сам потом спать завалился. Я поворчала, но подумала, что собака дотерпит до утра (так как мы в шесть часов ее выводили все-таки), а если уж не дотерпит, то сделает лужу в коридоре у порога, как это порой бывает. Но чтоб так...
В общем, в мокрой и вонючей постели я оставаться не смогла. Расстелила себе на кухне ковер, взяла подушку и накрылась Лизкиным пледом. Два часа я ворочалась, а Шелли с виноватым видом сидела рядом. Думала, уже не засну, но ошибалась. Зато когда проснулась, мне болело все: и жопа, и бока, и спина.
А утром мы стирали белье, чистили с мылом тахту и застирывали наше обоссанное насквозь одеяло. Последнее до сих пор мокрое, чем мы будем накрываться ночью - не знаю. Но знаю одно, собака теперь окончательно и бесповоротно ночует только в коридоре.
