Когда у тебя температура, лучше просто спать. Но не всегда получается.
Я люблю обеденное время. В эти часы самое необычное солнце. Яркое, очень жаркое, но такое сонное-сонное. Прилегла на диван и уже совсем было собралась заснуть, но...
Россошь. Мне 12, Ритке тоже. Залезли на старую кровать, которая стоит во дворе под грушей. Солнце нещадно печёт, нас клонит в сон, но как и все дети мы сопротивляемся. Когда сопротивление уже бесполезно, и мы практически уже проваливаемся в тягучий и такой желанный сон, Ритка вдруг предлагает поиграть.
-А во что? - я уже сижу на кровати, свесив ножки и заинтересовано смотрю на сестру.
Она всегда была мастером гениально-стремительных идей.
-Полезли на чердак! Я знаю где там хранится чемодан с моим детским барахлом!! Достанем его и будем играть в дочки-матери!
Дочки-матери нас интересовали меньше всего, нам просто нужен был повод залезть на старый чердак.
Он был весь в пыли и паутине. Повсюду валялись какие-то вещи, как обрывки воспоминаний из моей головы. 
Деревянна коробочка. В ней когда то хранились краски, которые подарил деду сам директор школы за лучшую стенгазету. Это было сразу после войны. Поэтому подарок считался по истине царским. Дед очень дорожил этими красками, берёг их.
Красок давно уже нет, их изрисовали дедовы дочки, Риткина мама и её старшая сестра тётя Алла.
А коробочка всё живёт.
Плафон от люстры, необычно оранжевого цвета.Я живо представила, как он когда то болтался под потолком и дарил людям мягкий, тёплый, почти солнечный свет...
А вот и чемодан с Риткиными ползунками.
Он тяжелый, поэтому мы волочем его по полу взявшись за единственную ручку.
Дело за малым, протащить огромный, неподъёмный чемодан мимо бабушек. Первой идёт Ритка, заглядывает за угол и машет мне рукой. Пусть свободен. Бабушки отдыхают на веранде, под тихое бормотание радио.
Наконец мы дотащили чемодан до кровати под навесом возле столетней груши. Дед не устаёт нам повторять, что не позволит спилить эту грушу пока будет жив.
Так и говорит "Эту грушу сажал мой дед. Её видел мой отец, видел я , мои дети и мои внуки. Пока буду жив, груша будет расти!".
Груша была старая, ветхая, ей явно не хотелось больше жить, но дед был непреклонен.
И вот мы расположившись на кровати возле груши стали разбирать чемоданные богатства. Ползунки, кофточки, малюсенькие шапочки.
-Ритка, представляешь, у нас тоже когда-нибудь родятся детки и мы их в это будем наряжать. - мечтала я цепляя на лысого пупса шапку.
-Смотри! Смотри!!! Я невеста! - восторженно закричала Ритка. Я оторвалась от пупса и посмотрела на сестру. Она крутилась на месте, накинув на голову, полупрозрачную, длинную белую ткань с золотыми розочками. - Правда красиво? - наконец остановившись спросила она.
Я слезла с кровати и босиком прошлёпала к ней. Ткань и правда была необыкновенной красоты. Шёлковая, невесомая и этот необычный золотой орнамент.
-Очень красиво! Это тоже из твоего детства? - поинтересовалась я.
-Это? Не-е-ет. Это маме тётя Таня дала. У неё такой красоты завались. Она ж в ритуальных услугах работает. Ну там, где гробы делают. А эту ткань в эти гробы стелят.
Я отдёрнула руку и попятилась назад, а Ритка звонко захохотав продолжила:
-Да не бойся! Это новая! Эту не стелили. Я ж тебе говорю, у тёти Тани её много, целый рулон. Вот она нам и отрезала для кукол. Я девчонкам тоже подарила. И тебе подарю! Хочешь?
Я забралась на кровать с ногами и оттуда отрицательно покачала головой:
-Не хочу.- потом чуть помолчав добавила.- Лучше мне ползунков подари, а то у меня нет моих маленьких вещей, мама все раздала. А мой Ванька голый всё время сидит.
Ритка дружелюбно кивнула:
-Забирай, что понравится!
Я принялась по второму кругу рассматривать Риткины вещички, отбирая некоторые себе, не забывая при этом каждый раз переспрашивать "Рит, а это можно?".
Сестра даже не смотря в мою сторону кивала, и продолжала кружится и напевать песенку в импровизированной фате: - Я невеста! Я невеста... -пела она.
Она погибла 4 года назад. Автомобильная авария. Единственная из 5ти человек, находившихся в машине.
Ей был 21 год. Она была очень красивой. Безумно доброй и жизнерадостной. В последнюю нашу встречу, за год до её гибели, она обняла меня и кивнув на маленькую Алису сказала:
-Наверное и я скоро решусь на такое чудо! И будем их тогда наряжать, как тех пупсиков. Помнишь?
Не сложилось, не успела. Мне теперь придётся за двоих...
Дед часто вздыхает: "Я жив, груша старая жива, а Риты нет...", плачет, старается незаметно вытереть слёзы, а я не подаю вида, что замечаю.
Сегодня солнце ясное, жаркое, как тогда, когда мы сидели на кровати под старой грушей.
У меня температура, я закрываю глаза и так отчётливо слышу: " Я невеста! Я невеста..."
