Войти Регистрация

Галина

Верочка — 14 лет 2 месяца
Марианна — 6 лет 2 месяца
Анюта — 2 года 9 месяцев
Псков Россия
7 марта 2014, 04:58   •  Без категории

Даже не верится, как быстро пролетела беременность. Сомнения, страхи, волнения позади. Вот она маленькая прекрасная девочка рядом со мной. Какое счастье! Всю беременность ждешь: сначала 12 недель, потом шевелений, потом 30 недель, потом 36, потом 38 , потом мысленно приближаешь роды.... и вот теперь , когда все позади, как женехватает этих капошений под сердцем, этого ожидания чуда..... эхе хе хе.

Впереди столько всего.

Нужно обязательно проживать то, что чувствуешь здесь и сейчас! Каждый раз себе это говорю, а сама то в прошлом, то в будущем. 

Пишу ночью с планшета и если (вдруг) кто прочитает, то на ошибки не обращаем внимания. Не до них сейчас))))

5 марта 2014, 00:21   •  Без категории

Моя сладкая весенняя девочка появилась на свет! 53 см и 3350 гр. Ура!

Посмотреть 4 комментария

18 февраля 2014, 15:19   •  Без категории

Вот уже совсем скоро на свет появится моя третья доченька. Господи, спасибо тебе! 

Беременность пролетела быстро. В этот раз моими постоянными спутниками были:

Низкий гемоглобин;

Повышенное давление;

Слабость;

Утомляемость;

Раздражительность;

Боль в костях и суставах.

Ну ничего. Теперь уже совсем скоро.

Про роды стараюсь не думать. И страшно и тревожно и трепетно и волнительно. Короче, роды.

Недавно мне приснился сон. Я видела дочу. Она была такая пухленькая и волосатенькая. Интереснр, как на самом деле будет.....

Все готово для малышки. 

Доченька, давай поспешай на встречу к мамочке, папочке, сестричкам и бабушкам! Мы тебя любим и ждем!

30 августа 2013, 13:56   •  Без категории

b18f9222b7639005447de331b0503026.jpg5645aa2fe7fbea3b5a391e3696567dff.jpgf7fa52f1db0d1de704e8210e8e757df2.jpg23f52cb169be607d175a4081f38037e4.jpg311b5d06296f4c45bea33643f06a7118.jpgd869457cc6a60d27670df11a83cee1cc.jpg 

Хочу рассказать про нашу чУдную кошечку. В 2011 году муж на прогулке подобрал кошку (фото смотри выше) . Сразу стало понятно, что киса непростая. хозяев мы искали и параллельно обследовали и лечили кошечку. Хозяева нашлись через год!!! Как? Сейчас расскажу.
Для Груни (так мы назвали кошечку) мы искали жениха (примерно через 7-8 месяцев после того, как нашли и пролечили). В ветлечебнице нам сказали, что кошка похожа на породистую (и не только из-за ушек) и котика мы её искали породистого (но без документов, так как с документами дороговато). И такого мы нашли. (Боня. красивый, страйк). В процессе поисков мы и в клубе кошколюбителей бывали...

И вот, однажды, в дверь позвонили (к слову, живём мы на первом этаже) и пришли хозяева нашей кошечки. приятная женщина с ребёнком. Сказали, что кошечку зовут Яселина, показали фотографии, рассказали нам о ней и ....... отдали документы на неё с единственной просьбой: в клубе, при переоформлении, сказать, что нам её отдали, а не что мы её подобрали. Как выяснилось, они являются профессиональными заводчиками разных пород кошек и маленьких собак. Яселина (она же Груня)  сбежала примерно год назад и потерялась.

Груня, к тому времени, была в ожидании приплода и после встречи с бывшими хозяевами выкинула котят. И вообще, когда их увидела просто ушла в другую комнату. Вот такая реакция.

так у нас оказалась молодая породистая кошечка "с прошлым".

К Боне мы ещё разок съездили (после лечения. у кошек, оказывается, всё серьёзно) и 13 ноября 2012 года Груня родила 4-х очаровательных котят (1 вислоухую кошечку и 3 котов-страйков)

И вот мы опять в ожидании. В середине сентября у нас опять кто-то родится. И снова, папа - Боня.

вот такая вот история.

Как-нибудь соберусь и напишу о том, как дети заботились и воспитывали котят.

Посмотреть 1 комментарий

25 августа 2013, 16:15   •  Без категории

Девочки, здравствуйте! Я очень давно не повлялась на сайте. Простите. Много чего было! 

Из важного: Я БЕРЕМЕННА! 

Ура!  Была операция(удаление серозной цистодыномы), еще одна неприятна опепацияия и лечение.... Надеюсь, все теперь будет благополучно. За вашими событиями следила, но на сайт заходила очень редко и ,иногда,  думала, что вообще не зайду. Столько всего происходило что писать было сложно.

Самочувствие необычное. Я летом на ранних сроках еще не ходила)

...

 
14 ноября 2011, 13:34   •  Без категории
Сегодня  выпускается  множество  литературы,  в  которой  говорится  о  христианском  отношении  к  ребенку.  Но  проблем,  связанных  с  воспитанием  детей,  у  православных  родителей  все  равно  очень  и  очень  много.  Некоторые  из  них  обращаются  к  психологам,  пытаясь  понять,  что  и  когда  они  сделали  не  так.  О  том,  что  волнует  современных  родителей  и  в  чем  кроется  главная  причина  трудностей  во  взаимоотношениях  с  детьми,  рассказывает  православный  психолог,  генеральный  директор  автономной  некоммерческой  организации  «Психологическая  служба  "Семейное  благо"»,  кандидат  психологических  наук  Ирина  Николаевна  Мошкова.  

А  как  вы  живете?  

Я  тысячи  раз  убеждалась:  если  что­-то  с  ребенком  не  так,  значит,  ищи  проблему  в  жизни  родителей.  Если  родители  приходят  с  конкретными  жалобами  на  детей,  нужно,  выслушав  тираду  о  том,  что  ребенок  курит,  пьет,  не  учится,  прогуливает  школу,  играет  в  компьютерные  игры,—  задать  им  вопрос:  «А  вы  как  живете?  Расскажите  про  свою  семью».  И  тут  становятся  очевидными  подлинные  причины  происходящего…  Чаще  всего  вызывающее  поведение  детей­-подростков  обусловлено  недостатком  родительской  любви,  хотя  сами  родители  могут  и  не  осознавать  этого  в  полной  мере.  

К  примеру,  способный  ребенок  плохо  учится.  Причиной  этого  может  быть  неблагополучная  обстановка  в  доме,  когда  ребенок  остро  переживает,  скажем,  конфликт  родителей  или  их  надвигающийся  развод.  Или  —  ревнует  родителей  к  младшему  брату  или  сестре.  Очень  часто  душу  ребенка  надрывает  несправедливость  родителей,  когда  они  одного  ребенка  предпочитают  другому:  одного  хвалят,  целуют,  дарят  ему  подарки,  а  на  другого  почти  все  время  бывают  раздражены  или  рассержены  из-за  любого  пустяка.  Такой  перекос  в  родительском  поведении  часто  наблюдается  тогда,  когда  отвергаемый  ребенок  внешне  или  по  характеру  похож  на  того  человека,  с  которым  они  в  настоящий  момент  в  ссоре.  Женщина  может  внутренне  отвергать  ребенка  именно  тогда,  когда  у  нее  не  ладятся  отношения  с  мужем.  То,  что  ребенок  похож  на  своего  отца,—  закономерность,  это  вполне  естественно:  кто-­то  похож  на  маму,  а  кто­-то  на  папу.…  Но  для  обиженной  женщины  это  становится  фактором,  на  основании  которого  она  подсознательно  отвергает  своего  сына  или  свою  дочь,  проявляет  по  отношению  к  ним  холодность  и  жестокость,  порой  даже  не  замечая  своей  предвзятости.  

Некоторые  матери  признаются:  «Вы  знаете,  я  не  хотела,  чтобы  мой  сын  родился».  Или:  «Когда  он  родился,  это  было  так  не  вовремя!  Он  меня  связал  по  рукам  и  ногам.  Он  меня  так  мучил,  он  был  таким  плаксивым,  таким  нервным,  он  не  давал  мне  спать  по  ночам…  Я  так  уставала,  что  мне  его  хотелось  прямо  задушить,  когда  он  плачет»  и  т.  д.  Если  эти  слова  произносятся  вслух  на  консультации,  что  же  тогда  происходит  в  душе  матери  по  отношению  к  ребенку  и  в  их  повседневном  общении?!  

Что  греха  таить,  сейчас  часто  бывает,  что  мужчина  и  женщина  живут  так  называемым  гражданским  браком.  Пока  их  двое,  им  кажется,  что  они  любят  друг  друга  и  будут  вместе  до  конца  жизни.  Но  вот  женщина  узнает  о  своей  беременности  и  сообщает  об  этом  своему  «гражданскому  мужу».  И  вот  тут-­то  все  резко  меняется!  В  большинстве  случаев  мужчина  требует  от  женщины  сделать  аборт,  мол,  «не  готов  я  еще».  Женщина  тогда  оказывается  перед  страшным  выбором:  или  ребенок  —  или  любимый  человек.  В  ее  душе  в  этот  момент  творится  настоящая  буря:  даже  если  она  решит  сохранить  ребенка,  она  все  равно  сильно  переживает,  потому  что  он  лишает  ее  личного  счастья,  жизненной  перспективы,  радости  общения  с  возлюбленным…  Тот  факт,  что  родившийся  ребенок  был  воспринят  матерью  болезненно,  не  как  благо,  не  как  дар  Божий,  а  как  помеха,  приводит  к  невротизации  личности  ребенка  и  делает  конфликтными  детско-родительские  отношения.  

Если  ребенок  чувствует,  что  он  обделен  родительской  любовью,  одинок,  беспомощен  и  отвержен  собственными  родителями,  его  психика  становится  очень  тревожной.  Он  ощущает  себя  сиротой  при  живых  родителях.  В  его  душе  поселяется  боль,  неуверенность  в  себе,  болезненная  ранимость.  Самооценка  ребенка  падает,  уровень  развития  познавательных  способностей  резко  снижается,  чувственно-эмоциональная  сфера  становится  подавленной,  характер  —  взрывным,  агрессивным.  Обиженные  на  собственных  родителей,  недолюбленные  и  одинокие  дети  ищут  возможности  заявить  им  свой  протест.  В  этот  момент  они  совершают  неожиданные,  непредсказуемые  и  рискованные  поступки,  которые  заставляют  родителей  вздрогнуть  и  обратить,  наконец,  внимание  на  своих  детей.  Многие  дети-подростки  в  этот  момент  начинают  воровать,  выпивать,  курить,  уходят  на  улицу  в  дурную  компанию  или  начинают  прогуливать  школу,  увлекаясь  компьютерными  играми.  

Разбираясь  в  причинах  детско-родительских  конфликтов  во  время  психологических  консультаций,  можно  найти  то  первое  звено,  с  которого  начала  рушиться  судьба  ребенка.  Дети-­подростки,  приходящие  на  прием,  иногда  прямо  говорят  о  своих  обидах  на  родителей,  возникших  в  конкретной  жизненной  ситуации  семейной  жизни.  Оскорбительные,  гневные  слова  родителей,  несправедливые  упреки,  грубые  действия,  связанные  с  рукоприкладством,  вонзаются  в  сердца  детей­-подростков  как  занозы.  Часто  такие  ситуации  остаются  в  памяти  на  всю  последующую  жизнь.  Таким  образом,  оказывается,  что  дети,  объективно  родившиеся  совершенно  здоровыми,  из-за  аномалий  родительской  любви  не  могут  развиваться  нормально:  они  затаивают  в  глубине  своей  души  непрощенные  обиды,  становятся  психологически  и  психически  надломленными  людьми,  которые  потом  нередко  становятся  на  путь  неправедной  или  даже  преступной  жизни,  вымещая  свою  скрытую  боль  агрессией,  направленной  на  других  людей.  

Страх  и  агрессия  

Родительская  нелюбовь  —  очень  болезненная  вещь  для  всякого  ребенка.  Детей,  которые  живут  в  семье,  с  родителями,  но  одновременно  ощущают  себя  одинокими,  нелюбимыми  и  нежеланными,—  огромное  количество  в  нашей  стране.  Родительская  нелюбовь  калечит  детские  души.  Ребенок,  вырастающий  в  такой  среде,  пробивается  в  жизни,  как  былинка  сквозь  асфальт.  Если  у  него  есть  внутренний,  душевный  стерженек,  выражающийся  в  обостренной  жажде  жизни,  готовности  проявлять  упорство  при  столкновении  с  трудностями  и  не  соглашаться  с  несправедливостью,  то  у  него  хватит  сил  преодолеть  холодность  и  отвержение  родителей,  чтобы  идти  по  ступенькам  жизненных  достижений.  Но  если  нравственных  сил  не  хватает,  если  ребенок  болезненный  или  он  получил  серьезную  психологическую  травму  в  раннем  детстве,  тогда  все  это  приводит  к  жуткой  патологии  развития  личности.  

В  современной  России,  особенно  в  городах­-мегаполисах,  где  родителям  приходится  много  работать,  многие  дети  живут  у  бабушки,  а  мама  с  папой  просто  звонят  им  по  телефону.  Испытывая  дефицит  общения  с  родителями,  ребенок  сбивается  с  жизненного  ритма:  чаще  всего  он  отстает  в  психическом  развитии,  плохо  успевает  в  школе,  становится  нарушителем  дисциплины,  хулиганом  или  изгоем  среди  сверстников…  Вследствие  того,  что  ребенок,  оставленный  без  поддержки  родителей,  как  правило,  очень  закомплексован  и  не  уверен  в  себе,  поскольку  он  чувствует  себя  несчастным,  одиноким  и  заброшенным,  другие  дети  его  постоянно  задевают  и  обижают,  а  он  отвечает  им  с  повышенной  злобой  и  раздражением.  

Агрессия  вырастает  всегда  на  почве  переживания  собственной  слабости,  беззащитности  и  заброшенности.  Если  самую  маленькую  собачонку  загнать  в  угол  и  замахнуться  на  нее  палкой  —  она  будет  кусаться  и  отчаянно  лаять.  Почему?  Не  потому,  что  она  такая  злая,  а  потому,  что  она  боится.  Сильный  страх  вызывает  ответную  защитную  реакцию  в  виде  отчаянного  сопротивления,  агрессии  и  цинизма  в  адрес  взрослых  людей.  Дети,  которые  ведут  себя  вызывающе,  имеют  израненные,  хрупкие  души.  Им  действительно  очень  трудно  живется.  Но  никто  не  догадывается  посмотреть  на  них  не  со  стороны,  а  изнутри  их  жизненного  мира.  

Иногда  они  раскрываются  совершенно  неожиданно:  совершают  отчаянно  смелые,  бескорыстные  поступки,  проявляют  жалость  и  сострадание  по  отношению  к  несчастным  и  обездоленным  людям.  Взрослые  должны  это  обязательно  заметить  и  по  достоинству  оценить!  Если  такой  ребенок  увидит,  что  его  похвалили  и  заметили,  он  может  поменять  модель  поведения.  И  напротив,  если  с  ним  в  школе  не  считаются,  так  же  как  и  дома,  если  его  отстраняют,  лишают  любви  и  ласки,  то  это  приводит  к  тому,  что  он,  как  ежик,  выставляет  колючки  и  попадает  в  категорию  «трудных  детей».  

Беда  заключается  в  том,  что  с  «трудными  детьми»  не  умеют  и  не  хотят  работать  педагоги.  Они,  как  правило,  стараются  отстраниться  от  задач  воспитания  таких  детей  и  возвращают  эти  проблемы  опять-таки  в  семью,  требуя  от  родителей  принять  необходимые  меры.  Круг,  таким  образом,  замыкается…  Получив  нарекания  от  школьных  педагогов,  родители,  как  правило,  переходят  к  мерам  физического  воздействия.  Очень  многие  дети-подростки  жалуются  на  консультации,  что  родители  их  порют  ремнем,  порют  до  синяков,  приговаривая:  «Вот,  опять  из-за  тебя  меня  вызывали  в  школу.  Мне  надоело  уже  слышать  замечания  учителей!  Я  из  тебя  выбью  эту  дурь!».  Стоит  ли  говорить,  что  подобные  карательные  меры  воспитания  никогда  не  приносят  положительных  результатов?  Родители,  которые  не  поддерживают  своих  детей  в  трудных  жизненных  ситуациях,  а  лишь  солидаризируются  с  негативным  мнением  педагогов,  еще  больше  усугубляют  скрытые  обиды  и  тяжелые  переживания  детей,  связанные  с  осознанием  их  отверженности.  

В  результате  ситуация  становится  просто  обвальной.  В  какой­-то  момент  —  в  пятом,  шестом  классе  —  ребенок  вдруг  говорит:  «Я  в  школу  больше  не  пойду.  Потому,  что  там  меня  все  время  ругают».  Если  родители  умудрились  довести  ребенка  до  состояния  отрицания  школьной  жизни,  до  сопротивления  школьному  распорядку  и  режиму,  они  попадают  в  капкан,  потому  что  против  утверждения  «не  хочу!»  лекарства  нет.  Ведь  нельзя  же  силком,  на  веревке,  на  цепях  тащить  ребенка  в  школу…  А  закончить  обучение  в  пятом­-шестом  классе  равносильно  тому,  чтобы  поставить  крест  на  своей  дальнейшей  судьбе.  Потому  что,  не  доучившись,  ребенок  не  может  поступить  в  институт,  не  может  получить  профессию.  Как  личность  он  останавливается  в  развитии  и  возникает  феномен  «недоросля».  К  семнадцати  годам,  когда  все  его  сверстники  будут  получать  аттестат  зрелости,  это  будет  особенно  заметно.  По  возрасту  он  будет  уже  взрослым,  а  по  психологическому,  культурному  и  духовно­-нравственному  развитию  останется  младенцем.  

Таких  инфантильных  людей  сегодня  в  России  очень  много.  Мы  часто  видим  их  на  консультации:  например,  человеку  25–30  лет,  а  он  все  еще  сидит  на  шее  у  мамы  с  папой,  нигде  не  работает  и  не  учится,  своей  семьи  не  создает.  Чаще  всего  у  этих  великовозрастных  детей  развивается  мучительный  страх  перед  самостоятельной  жизнью,  боязнь  ответственности  за  совершенные  поступки.  Они  все  время  ищут  сочувствия,  покровительства,  снисходительности  со  стороны  окружающих  людей.  Я  видела  несчастных  родителей,  которые  своими  руками  вырастили  таких  детей.  Почему?  Потому  что  не  полюбили  их,  не  помогли  им  на  этапе  взросления,  не  подружились  с  ними,  а  предпочли  ругать  и  наказывать.  

Можно  сказать,  что  родители  становятся  первыми  врагами  собственным  детям,  если  не  задумываются  над  вопросами  воспитания  детей,  не  понимают  своей  ответственности  за  них,  если  не  читают  книг  о  воспитании  и  не  слушают  на  эту  тему  проповедей  священников.  Если  родители  относятся  к  воспитанию  детей  поверхностно,  то  обязательно  допустят  очень  серьезные  ошибки  и  просчеты,  за  которые  придется  расплачиваться  им  самим  и  их  детям.

Насытить  душу  любовью  

Есть  такой  образ  в  Православии  —  «несытая  душа».  Так  можно  сказать  не  только  о  жадном  человеке,  но  и  о  том,  кому  все  время  неуютно,  плохо,  больно,  кто  затаил  в  своем  сердце  какую-то  обиду.  Такие  люди  никогда  не  бывают  довольны  тем,  что  имеют.  Поскольку  человек  поврежден  грехом,  к  обиде  обязательно  примешиваются  еще  и  другие  страшные  грехи:  гордость,  тщеславие,  зависть;  они  заставляют  человека  вырабатывать  «защитную  реакцию».  Она  выражается  в  грубости,  в  цинизме,  иногда  в  шутовском  или  заискивающем  поведении.  Есть  дети,  которые  ведут  себя  как  «дурачки»,  над  ними  все  окружающие  смеются  и  пальцем  показывают.  А  они  дурачатся  нарочно,  привлекая  к  себе  внимание  и  становясь  посмешищем  для  класса.  Но  такие  дети  с  нестандартным  поведением  совсем  не  глупы.  В  их  судьбах,  в  их  душах  надо  разбираться,  надо  постараться  их  понять.  Не  отвергать,  не  гнать,  не  высмеивать,  а  именно  разбираться,  что  с  ребенком  происходит,  как  он  живет  и  почему  так  себя  проявляет  в  коллективе  сверстников.  Когда  к  ребенку  проявляется  должное  внимание  со  стороны  педагогов,  он  меняется.  

Тому  есть  много  утешительных  примеров.  У  нас  была  одна  очень  трудная  семья,  которую  мы  выхаживали  всей  воскресной  школой.  По  вине  родителей  ребенок  впал  в  состояние  Маугли,  дошел  до  полного  одичания.  До  двенадцати  лет  он  вообще  не  посещал  школу.  Депрессия  матери,  возникшая  из-за  развода,  болезненно  отразилась  и  на  состоянии  ребенка.  Он  долго  болел  разными  простудными  заболеваниями,  и  мама  не  отдала  его  в  школу.  Поскольку  ребенок  очень  отстал  в  развитии,  мама  держала  его  дома  и  не  обращалась  к  специалистам  за  помощью,  поведение  подрастающего  мальчика  стало  нелепым,  неадекватным.  Он  приобрел  явно  женоподобные  черты  характера:  сетовал  на  свою  жизнь,  заискивающе  улыбался,  проявлял  болезненную  застенчивость,  почти  не  контактировал  с  ребятами,  предпочитая  общение  со  взрослыми.  Наши  прихожане,  педагоги  по  образованию,  по  моей  просьбе  начали  с  ним  заниматься  как  репетиторы  —  кто  математикой,  кто  русским.  И  ребенок  стал  расцветать  на  глазах.  Не  говоря  о  том,  что  мы  стали  приглашать  его  с  мамой  в  храм,  в  воскресную  школу,  начали  помогать  деньгами,  кормить  обедами,  потому  что  они  материально  жили  очень  трудно.  Через  некоторое  время  наметились  сдвиги,  парень  раскрылся  и  оказался  очень  способным.  Сейчас  этот  молодой  человек  поступил  в  институт.  

Но  для  того,  чтобы  получился  положительный  результат,  нужно  прикладывать  немалые  силы,  нужно  находить  для  этого  время.  К  сожалению,  многие  современные  родители  не  готовы  к  таким  конструктивным  действиям,  не  готовы  вкладывать  душу  в  обучение  и  в  воспитание  ребенка,  заниматься  его  проблемами.  Они  хотят  наказывать,  кричать,  запрещать,  ограничивать.  Этот  подход  бесчеловечен,  негуманен  и  ничего  общего  с  христианством  не  имеет.  Хотя  к  великому  сожалению  надо  заметить,  что  многие  православные  родители  становятся  в  авторитарную  позицию  и  начинают  прессинговать  ребенка.  

Существует  общее  родительское  заблуждение:  мы  все  хотим  иметь  послушных  детей,  и  добиваемся  дисциплины  насильственным  путем.  И  в  этом  наша  глубочайшая  ошибка:  мы  подходим  к  достижению  этой  цели  не  по-христиански.  У  христианской  любви  есть  своя  дисциплина,  «дисциплина  любви».  Если  родители  обращаются  с  ребенком  правильно,  по-христиански,  любят  его  безусловной  любовью  таким,  каков  он  есть,  им  нетрудно  добиться  от  ребенка  выполнения  каких­-то  правил  и  обязательств.  Дисциплинарные  требования  должны  базироваться  на  подлинном  авторитете  родителей,  на  особом,  дружелюбном  отношении  к  ребенку.  Если  этого  дружелюбия  недостаточно,  и  родители  насаждают  дисциплину  диктаторскими  методами,  то  всегда  будут  иметь  сопротивление  своего  ребенка.

Спасение  —  дело  богочеловеческое  

Мы  живем  в  весьма  агрессивном  и  непредсказуемом  мире.  Многие  ребята  вырастают  в  православных  семьях,  а  потом  все  же  попадают  в  дурную  компанию,  что  вызывает  у  родителей  настоящую  панику:  «Как  же  так,  я  —  верующая,  в  храм  хожу,  а  сын  в  дурной  компании!»  

Вот  здесь  и  выясняется,  что  важно  не  просто  в  храм  «ходить»,  а  стараться  воспринять  православную  веру  глубоко,  серьезно,  вдумчиво.  От  этого  зависит  качество  нашей  семейной  жизни  и  успех  в  деле  воспитания  ребенка.  Если  Православие  насаждается  матерью,  вдалбливается  в  голову  ребенка  и  воспринимается  им  через  слова  матери  исключительно  как  система  запретов,  то  вполне  вероятно,  что  у  него  с  возрастом  возникнет  желание  такую  веру  отвергнуть.  Если  же  Православие  будет  воспринято  им  как  ощущение  радости  и  полноты  бытия  в  Боге,  если  главным  моментом  веры  станет  для  него  восприятие  подвига  Христовой  любви,  то  напротив,  последующая  жизнь  будет  укреплять  его  религиозные  чувства.  

Вероисповедание  родителей  —  это  еще  не  панацея  от  всех  бед,  это  не  залог  идеальных  отношений  с  ребенком.  Очень  часто  люди,  недавно  пришедшие  в  Церковь,  ведут  себя  в  храме  Божием  по-новому,  по-христиански,  а  дома  —  по-старому,  как  привыкли  в  предыдущие  годы.  В  них  еще  не  произошла  та  серьезная  внутренняя  перемена,  которая  может  помочь  им  в  воспитании  своего  ребенка.  И  если  дети  из  православных  семей  начинают  пить,  курить  и  играть  в  те  же  компьютерные  игры,  скорее  всего,  проблема  заключается  в  том,  что  родители  своим  небрежным,  бесчеловечным,  нехристианским  отношением  сами  загнали  своего  ребенка  в  этот  нравственный  тупик.  Действительность  такова,  что  если  родители  не  помогут  своему  ребенку  развиться,  подняться,  раскрыться  как  личности,  никто  больше  помочь  не  поможет.  Благочестие  родителей,  нравственные  начала  их  супружеской  жизни,  глубокая,  нелицемерная  вера  отца  и  матери  во  Христа  Спасителя,  их  уважительное  отношение  друг  к  другу  и  своим  детям  —  вот  что  необходимо  для  формирования  духовно  здоровой  личности.  В  противном  случае  результат  воспитания  детей  будет  отрицательным.  

Это  все  равно,  что  сорвать  цветок  на  клумбе  в  состоянии  бутона.  Поставишь  его  в  воду  —  видно,  что  у  него  внутри  какие-­то  краски  есть.  Но  он  стоит  в  воде  и  не  раскрывается,  потому  что  был  вырван  из  нормальных  условий  жизни,  и  ему  не  хватает  питательных  сил,  чтобы  расцвести.  Так  этот  бутон  и  увядает.  Сегодня  много  молодых  людей,  которые  пребывают  в  состоянии  бутона:  состоянии  начавшейся  жизни,  которая  так  и  не  раскрылась  во  всей  своей  полноте  и  красоте.  Получается,  что  молодой  человек  переходит  в  разряд  молодых  старичков,  душевных  инвалидов,  калек,  людей  с  поломанной  судьбой.  

Когда  такие  люди  приходят  в  храм,  священнику  бывает  сложно  объяснить  им,  Кто  есть  Христос,  в  чем  задача  спасения  души.  Как  объяснить,  что  такое  любовь  Бога  к  человеку,  если  человек  не  знает,  что  такое  любовь  отца  к  сыну?  

Усеченное,  больное,  эгоистичное,  эгоцентричное  сознание  и  непомерная  гордость,  которая  развивается  на  фоне  внутренней  недостаточности,  делает  таких  людей  духовно  ущербными.  Они  не  воспринимают  слова  священника,  его  наставления  как  помощь.  И  если  тот  пытается  призвать  их  к  активной  внутренней  работе,  они  от  этого  загораживаются  и  просто  перестают  приходить  в  храм.  

Или,  например,  начинают  такие  люди  соблюдать  посты,  постятся  так  ревностно,  неразумно,  что  после  первой  же  попытки  соблюсти  Устав  Церкви  доводят  себя  до  физического  и  нервного  истощения,  а  потом  бросают  поститься  вообще.  У  таких  людей  исчезает  понятие  меры,  трезвого  отношения  к  себе  самому,  к  окружающей  жизни  и  к  пониманию  ближних.  Они  не  готовы  работать  над  собой,  они  всю  жизнь  ищут  понимания,  сочувствия  и  сострадания.  Ищут  того,  кто  возьмет  их  и  потащит,  как  на  буксире.  

Но  с  помощью  Божией  ничего  невозможного  нет!  Каждый  человек  как  личность  предстоит  пред  Богом,  и  Церковь  учит,  что  спасение  для  человека  возможно  только  в  храме  Божием  при  воздействии  благодати  Святого  Духа.  Собственно,  Церковь  и  открывает  человеку  тот  путь,  идя  по  которому  он  может  развиться,  раскрыться,  стать  полноценной  личностью,  создать  нормальную,  полноценную  семью,  реализовать  себя,  свои  таланты  и  способности.  Но  для  того,  чтобы  это  свершилось,  человек  должен  понять,  что  спасение  —  это  дело  богочеловеческое.  Бог  может  дать  человеку  очень  многое,  открыть  ему  радость,  полноту  и  красоту  жизни,  но  при  условии,  если  человек  сам  обратится  за  этой  помощью,  если  он  доверится  Христу  Спасителю  и  будет  доверять  наставлению  священников,  которые  поведут  его  по  этому  пути.  Если  человек  решится  на  эту  непростую  внутреннюю  работу,  на  духовно­-нравственный  труд  над  собой,  над  искоренением  своих  грехов,  над  своими  страстями,  тогда  он  сможет  одержать  победу.  

Записала  Наталья  Горенок  

Журнал  "Православие  и  современность"  №19  (35),  2011  г.

...

 
14 ноября 2011, 12:54   •  Без категории
Миф  о  том,  что  женщина  в  Церкви  —  существо  «униженное  и  оскорбленное»,  увы,  отвернул  от  церковного  порога  немало  дочерей  Евы.  Наш  разговор  с  отцом  Андреем  Ткачёвым  —  о  высоком  призвании  женщины,  о  замысле  Создателя  о  ней,  о  ее  духовных  дарованиях.  Слова  отца  Андрея,  несомненно,  внесут  новые  краски  в  наше  понимание  женского  служения.  

—  Начнем  с  начала,  т.  е.  с  сотворения  человека.  Не  кажется  ли  Вам  унизительной  история  о  создании  женщины  из  мужского  ребра?


—  Эта  история  очень  красива.  Если  Адама  Господь  сотворил  из  неоформленного  материала  —  земли,  то  творение  женщины  —  это  творение  лучшего  из  хорошего.  Для  Евы  Адам  был  и  мужем,  и  отцом.  Отчасти  в  этом  заключается  непреодолимое  влечение  женщины  к  браку,  стремление  достичь  полноты  бытия.  Мне  вспоминается  одна  еврейская  агада,  т.  е.  притча,  о  сотворении  женщины.  В  ней  говорится,  что  Господь  не  создал  жену  из  уст  мужа,  чтоб  не  была  болтлива,  из  глаз  —  чтоб  не  была  завистлива,  из  ушей  —  чтоб  не  была  любопытна.  Создал  же  из  ребра  как  из  части  тела,  близкой  к  сердцу  мужа  и  закрытой  плотью,  т.  е.  никому  не  видной.  Это  толкование  мне  нравится  больше,  чем  расхожая  шутка  о  ребре  как  о  единственной  кости  без  мозга.  Хотя,  продолжает  агада,  женщина  не  избежала  ни  болтливости,  ни  зависти,  ни  любопытства.  Но  замысел  Божий  был  в  том,  чтобы  жена  была  не  видна  для  окружающих  и  максимально  близка  к  своему  супругу.  Здесь  нет  ничего  унизительного.  Наоборот,  здесь  много  похвального  для  женщины,  и  сам  факт  такого  сотворения  определяет  жизненную  роль  Евы.  

—  Видимо,  после  того,  как  Ева  стала  первопричиной  грехопадения,  многое  в  ее  предназначении  поменялось…


—  Предназначение  женщины  и  было,  и  осталось  одним  —  давать  и  сохранять  жизнь.  Интересно  то,  что  грехопадение  произошло  с  безымянной  женщиной.  Только  мужчина  имел  имя  —  Адам.  Женщина  же  приобрела  имя  после  первых  родов.  Родив  Адаму  первенца,  жена  была  названа  мужем  Евой  —  с  евр.  «жизнь»,  ибо  она  стала  матерью  всех  живущих.  Святитель  Филарет  (Дроздов)  задается  вопросом:  «Не  странно  ли,  что  имя  „жизнь“  дается  той,  которая  стала  причиной  смерти?»  И  отвечает,  что  «Адам,  называя  жену  Евой,  пророчествует  о  Богородице,  которая  станет  матерью  истинной  Жизни  и  исправит  Евину  ошибку…  

  

—  Произошло  нарушение  заповеди  Божией.  Заповеди  были  (и  есть)  повелительные  и  запретительные.  К  примеру:  чти  отца  и  мать  —  повеление,  не  убий  —  запрет.  В  Раю  было  нечто  подобное.  Было  повеление  возделывать  и  хранить  Эдемский  сад  —  и  запрет  вкушать  от  одного  из  деревьев.  Запретом  Бога  первозданные  люди  пренебрегли.  

Первой  преступила  запрет  женщина.  Она  легкомысленно  вступила  со  змеем  в  беседу,  и  это  уже  было  началом  греха.  Наверное,  с  тех  пор  женщина  «любит  ушами»  и  более  всего  поддается  лести  и  словесному  обольщению.  В  Библии  Бог,  наказывая  Адама,  говорит  ему,  что  наказание  пришло  за  то,  что  «ты  послушался  голоса  жены  твоей».  Если  помните,  в  евангельском  повествовании  о  браке  в  Кане  Галилейской  есть  диалог  между  Христом  и  Его  Матерью.  Богородица  говорит  Сыну:  «Вина  у  них  нет».  А  Христос  отвечает:  «Что  мне  и  Тебе,  жено?  Еще  не  пришел  час  мой».  Так  вот,  святитель  Игнатий  Брянчанинов  видит  в  этом  диалоге  исправление  Христом  Адамовой  ошибки.  На  предложение  Евы  Адам  должен  был  ответить  отказом:  «Что  мне  и  тебе,  жена?  Нам  еще  нельзя  есть  от  этого  дерева».  Адам  же  послушался  жены,  и  угроза  Божия  «смертью  умрете»  не  замедлила  проявиться  в  согрешивших  прародителях.  Телесно  они  умерли  спустя  огромный  промежуток  времени,  но  духовная  смерть  поразила  их  мгновенно.  Они  лишились  славы  Божией  и  увидали  себя  нагими.  Совесть  родила  страх  перед  Богом,  которого  раньше  они  не  знали,  и  бедная  супружеская  чета  «скрылась»,  безумствуя,  от  Всевидящего  Ока  в  зелени  Рая.  Потом  вместо  покаяния  началось  самооправдание,  сваливание  вины  Адамом  на  Еву,  Евой  —  на  змея,  и  вслед  за  этим  —  справедливый  суд  Божий.  Люди,  лишившиеся  внутреннего  блаженства,  были  лишены  блаженства  внешнего.  Грех  вошел  в  сердце,  и  грех  выгнал  их  из  Рая.  Эта  история  жизненно  касается  каждого  человека,  и  каждый  из  нас  может  ощутить  сердцем  внутреннюю  правоту  этой  истории  и  грандиозность  совершившейся  трагедии.  Вопреки  расхожему  мнению,  ничего  общего  с  половыми  отношениями  мужа  и  жены  и  грехопадением  нет.  Половая  жизнь  людей  началась  после  изгнания  из  Рая.  

—  Человек  был  создан  по  образу  и  подобию  Божию.  А  женщина,  согласитесь,  тоже  человек.  Как  же  это  понимать?


—  Много  недоразумений  возникает  при  плотском  понимании  сотворения  человека  по  образу  Божию.  Творение  по  образу  вовсе  не  означает,  что  Бог  человекоподобен.  Это  значит,  что  человек  богоподобен,  и  богоподобие  это  проявляется  в  разумности,  словесности  человека  (человек,  как  и  Бог,  имеет  слово).  Человек  был  поставлен  царем  над  всей  тварью,  и  царское  достоинство  тоже  является  проявлением  богоподобия.  Так  что  не  стоит  представлять  Господа  старичком,  сидящим  на  облаках,  хотя  эта  иллюзия  и  подпитывается  неканоническими  иконописными  изображениями.  Следует  думать,  что  как  мужчина,  так  и  женщина  в  своей  духовной  природе  одинаково  наделены  образом  Божиим:  им  одинаково  доступны  таинства  Церкви,  молитва,  духовные  дарования.  

—  Почему  же  тогда  женщине  нельзя  быть  священником?  

—  Сам  Господь,  воплотившись,  был  мужем,  и  священник  является  образом  воплотившегося  Господа.  У  женщины  другое  послушание.  В  силу  физических  и  психических  отличий  от  мужчины  крест  священства  для  женщины  невыносим,  так  же  как  невыносим  и  невозможен  для  мужчины  крест  материнства.  Повторяя  одного  из  философов  ушедшего  века,  можно  сказать,  что  женщина  религиозно  гениальна  и  в  религии  она  —  сильный  пол,  но  эта  сила  и  гениальность  доходят  до  некого  предела  и  дальше  перейти  не  могут.  Мужчине  же  Бог  открыл  большую  перспективу  духовных  стремлений  и  возможностей.  Как  и  апостолы,  священники  всегда  были  и  будут  в  Церкви  только  мужского  пола.  Это  как  бы  невысказанная  заповедь.  

—  Что  значит  невысказанная  заповедь?  

—  Смотрите.  Господь  сотворил  одного  мужчину  и  одну  женщину.  Не  двух  мужчин  или  одну  женщину  и  не  трех  женщин  и  одного  мужчину.  Тем  самым  давая  понять,  что  моногамия  есть  единственно  нормальное  состояние  человека  в  браке.  Слова  сказаны  не  были,  но  сам  факт  творения  красноречиво  говорит  о  замысле  Божием.  Так  же  и  со  священством:  избрав  в  ближайшие  ученики  и  сотаинники  только  людей  мужского  пола,  даровав  им  власть  «вязать  и  решить»,  учить  и  крестить,  Господь  установил  закон  церковной  жизни:  священствует  мужчина.  

—  Тем  не  менее,  в  древней  Церкви  существовал  институт  диаконис…  

—  Слово  «диакониса»  в  данном  случае  нужно  понимать  буквально,  т.  е.  «служительница».  Это  не  женский  вариант  диаконского  современного  служения.  Диаконисы  древности  помогали  священникам  при  крещении  женщин,  могли  выполнять  послушания,  связанные  с  уходом  за  больными  и  старыми,  распоряжением  церковным  имуществом  —  не  более  того.  Ничего  связанного  с  литургией  и  проповедью  диаконисы  не  выполняли.  Если  уж  выискивать  прецеденты  в  истории  с  целью  возвеличить  женщину,  то  гораздо  полезнее  обратить  взор  на  тех  христианок,  которых  Церковь  назвала  равноапостольными,  например,  святую  Ольгу  или  святую  Нину.  Их  труды  на  благо  Церкви  были  столь  грандиозны,  что  плодами  этих  трудов  являлось  приобщение  ко  Христу  многих  тысяч  душ.  Но  даже  в  этом  случае  они  действовали  силою  слова,  содействием  государственных  и  общественных  институтов,  силою  власти,  но  никак  не  священнодействиями.  Им  нужны  были  священники,  закрепляющие  и  продолжающие  их  дело.  Ольга  имела  их  из  Византии,  Нина  —  из  Антиохии.  Без  пастырей  и  помощников  труды  этих  жен  так  и  остались  бы  незавершенными.  

—  Вы  цитировали  древнюю  еврейскую  агаду.  Но  если  древние  иудеи  так  тонко  понимали  замысел  Божий  о  человеке,  почему  же  отношение  к  женщине  у  них  было  таким  пренебрежительным?  

—  Все  исковеркал  грех.  Причем  жизнь  показывает  нам,  что  грехи  религиозных  людей  иногда  бывают  страшней  и  изощренней  грехов  людей,  не  знающих  Бога.  Знавшие  Бога  евреи  своими  беззакониями  во  многом  превзошли  язычников.  На  одном  из  еврейских  сайтов  в  интернете  я  прочел  мнения  разных  раввинистических  школ  о  разводе.  Так  вот,  до  сегодняшнего  дня  некоторые  раввины  разрешают  разводиться  мужу  с  женой,  если  жена  ела  на  улице  или  зевнула  при  посторонних!  До  такой  степени  извратилось  религиозное  сознание  евреев  очень  давно.  И  противоположные  примеры  являются  скорее  исключением.  Но  подчеркну,  что  это  касается  религиозных,  а  не  светских  евреев,  то  есть  таких,  которые  руководствуются  в  жизни  Талмудом  и  учениями  своих  мудрецов.  

В  моей  жизни  был  период  преподавания  в  школе  христианской  этики.  Я  работал  как  учитель,  получал  зарплату,  регулярно  ходил  на  уроки.  Темы  занятий  в  9…11  классах  часто  соприкасались  с  темой  пола  и  брака.  Эта  тема  всегда  находила  живой  отклик  у  ребят,  и  занятия  проходили  интересно  и  увлекательно.  Однажды  мы  читали  библейское  повествование  о  спасении  Лота  из  Содома.  Если  помните,  то  Библия  рассказывает  о  том,  что  жители  Содома,  увидавши  ангелов,  пришедших  к  Лоту,  захотели  познать  их  (ангелы  имели  вид  обычных  людей  и  развратникам  были  интересны  как  незнакомцы).  Так  вот,  Лот,  желая  сохранить  гостей  неприкосновенными,  предложил  содомлянам  двух  своих  дочерей,  не  познавших  мужа,  сказав  при  этом:  «Делайте  с  ними,  что  хотите».  Это  место  Писания  буквально  шокировало  слушающих.  Я  объяснил  им,  что  для  ветхозаветного  сознания  гость  дороже  дочери.  Не  сына,  нет;  сына  Лот  бы  не  отдал.  А  вот  дочь  ветхозаветный  праведник  не  колеблясь  решается  отдать  вместо  гостя…  

—  Слава  Богу,  что  сегодня  все  по-другому!  

—  То,  что  в  нашем  сознании  женщина  равна  мужчине,  так  же  драгоценна  и  неприкосновенна,  —  это  заслуга  христианства.  Даже  не  верующие  во  Христа  люди  должны  быть  благодарны  Христу  за  тот  переворот  в  сознании  и  то  изменение  жизненных  ценностей,  которыми  мы  сегодня  пользуемся.  Подобных  вышеприведенному  мест  в  Писании  немало.  Действительно,  женщина  была  унижена  в  глазах  ветхозаветного  человечества,  и,  говорят,  на  Востоке  плакали,  когда  рождалась  девочка.  Можно  вспомнить  историю  из  Книги  Судей,  где  некий  левит  отдал  на  поругание  свою  наложницу  развратным  жителям  города,  после  чего  женщина  умерла.  Это  было  сделано  так  хладнокровно,  как  будто  речь  шла  о  животном,  а  не  о  человеке.  И  такова  вся  история  женщины  до  Христа.  Такова  она  и  сегодня  там,  где  Христа  не  знают  и  не  почитают  родившую  Его  Пречистую  Богородицу.  Так  что  говорить  об  унижении  христианством  женщины  мы  не  имеем  никакого  права.  Только  благодаря  Христу  женщина  во  всем  уравнялась  в  правах  с  мужчиной.  И  это  постепенно  вошло  в  законодательство  и  этику  христианских  народов.  Благочестивый  иудей  до  сегодняшнего  дня  ежедневно  благодарит  в  молитвах  Бога,  что  Тот  не  создал  его  животным,  язычником  и…  женщиной.  Таких  молитв  в  Православии  нет  и  быть  не  может.  

—  Ваш  рассказ  поражает.  Но,  судя  по  всему,  среднестатистическая  женщина  не  привыкла  благодарить  христианство  за  подаренную  ей  свободу.  Скорее,  наоборот:  считается,  что  Православная  Церковь  женщину  крайне  угнетает  и  унижает.  

—  Безусловно,  с  точки  зрения  современного  человека,  женщина  в  Православии  играет  второстепенную  роль  по  сравнению  с  мужчиной.  Либеральное  сознание  оскорбляется  непременным  покрытием  головы,  законом  о  критических  днях,  словами  Нового  Завета  вроде  «жена  в  Церкви  да  молчит»  и  пр.  Но  нужно  сказать,  что  свобода,  принесенная  женщине  Евангелием,  не  сделала  женщину  мужчиной.  Различие  полов,  проявляющееся  в  особых  жизненных  ролях,  в  психологии,  физиологии,  сохраняется.  Этим  различием  и  обусловливается  различие  в  ролях  мужчины  и  женщины  в  церковной  жизни.  Со  всей  ответственностью  можно  сказать,  что  место  женщины  —  семья.  Это  ее  алтарь,  ее  святыня,  точка  приложения  всех  ее  творческих  усилий.  С  одной  стороны,  это  рутинная,  незаметная  работа,  которой  все  пользуются  и  никто  не  ценит,  с  другой  стороны  —  это  некая  ось  мира,  вокруг  которой  вращается  все.  Женщина-мать,  женщина-хозяйка,  женщина-любящая  супруга  —  это  существо,  держащее  весь  мир  в  своих  ладонях.  Мне  очень  нравится  английская  пословица:  «Миром  правит  рука,  качающая  колыбель».  Ведь  подумайте:  все  ньютоны,  шекспиры,  наполеоны  рождены  женщиной,  вскормлены  женщиной,  женщиной  воспитаны.  Если  в  Церкви  она  и  молчит,  то  вовсе  не  молчит  дома,  в  семье,  которая  есть  малая  Церковь.  Кто  учит  детей  молиться?  Кто  читает  и  объясняет  им  детскую  Библию?  Конечно,  мама  и,  конечно,  это  служение  священно.  Кстати  сказать,  уже  и  в  Церкви  женщина  не  молчит,  поскольку  поет  на  клиросе,  нередко  исполняет  обязанности  чтеца,  псаломщика.  Женщина  может  вести  воскресную  школу,  курсы  катехизации,  а,  значит,  полного  безмолвия  в  отношении  женщины  в  Церкви  нет.  

—  В  святоотеческой  литературе  женщина  часто  именуется  источником  соблазна,  вместилищем  греха  и  пр.  Кажется,  такое  отношение  к  слабому  полу  несправедливо  укоренилось  в  приходском  сознании…  

—  Источником  соблазна,  вместилищем  греха  может  быть  и  мужчина.  Нам  нужно  помнить,  что  православие  —  монахолюбивая  вера.  Мы  обязаны  монастырям  образованием,  защитой  своего  отечества.  Монахи  издревле  воплощали  все  лучшее,  что  было  в  народе.  Они  же  были  и  учителями  этого  народа.  Поэтому  и  литература  назидательная  пропитана  аскетическим  отношением  к  жизни.  Может  так  получиться,  что  то,  что  живо  и  полезно  для  живущего  в  одиночестве,  может  быть  неполезным  или  невозможным  для  живущего  в  миру.  Поэтому  к  духовной  литературе  нужно  подходить  избирательно.  Как  говорили  отцы:  «Избери  себе  чтение».  Оно  должно  соответствовать  образу  жизни.  Из-за  несоблюдения  этого  важного  правила  в  церковной  жизни  может  возникнуть  перекос  в  сторону  женоненавистничества  или  ханжества.  

—  Всякий,  кому  случалось  быть  в  церкви  на  венчании,  не  мог  не  обратить  внимание  на  слова  апостола  «Жена  да  боится  своего  мужа».  Ими  заканчивается  апостольское  чтение.  Они  легче  всего  запоминаются  и  меньше  всего  понимаются.  Что  имеет  в  виду  апостол?


—  Евангелие  пришло  к  нам  из  греческой  культуры.  Язык  философии  и  высокой  поэзии  стал  языком  Божественного  Откровения.  Там,  где  у  нас  одно  слово,  у  греков  может  быть  два,  три  и  более.  У  нас,  к  примеру,  одно  слово  «народ»,  а  у  них  может  быть  в  зависимости  от  контекста  и  «лаос»,  и  «охлос»,  и  «демос».  Та  же  история  со  словами  любовь,  смерть,  жизнь.  Эти  слова  у  греков  многозначны.  То  же  касается  и  слова  «страх».  В  библейское  понятие  «страх»  вложено  очень  много  смыслов.  Здесь  и  благоговение,  и  послушание,  и  просто  животный  ужас,  и  память  о  том,  кого  боишься,  и  много-много  прочего.  Когда  мы  повторяем  слова  апостола  о  страхе  жены  перед  мужем,  то  мы  имеем  в  виду  не  страх  слабого  существа  перед  пьяным  верзилой,  а  послушание  любящей  жены  своему  мужу  как  господину.  

—  Звучит  как-то  слишком  по-азиатски…  Для  европейского  сознания,  пожалуй,  даже  оскорбительно.  

—  Когда  мы  не  понимаем  тех  или  иных  слов  Писания,  это  говорит  о  том,  что  в  нашем  опыте  нет  того,  из  чего  родились  эти  слова.  

Если  мы  говорим  о  христианском  смысле  отношений  в  браке,  то  мы  не  должны  заигрывать  с  современным  либерализмом.  К  грешнику  притронься  —  он  кричит,  что  кожу  дерут.  Европейское  сознание  оскорбляется  почти  всем  здоровым  и  естественным.  А  муж  есть  образ  Христа,  и  жена  —  образ  Церкви,  послушной  своему  Господу.  Отношения  мужа  и  жены  так  же,  как  отношения  Христа  и  Церкви,  предполагают  послушание,  иерархичность,  но  они  также  предполагают  нежность,  заботу,  жертвенность,  какие  есть  в  этом  образе.  Помните,  мы  говорили  о  ребре,  которое  близко  к  сердцу?  Женщине  необходимо  почувствовать  себя  в  браке  как  бы  водворившейся  на  законное  место,  приблизившейся  к  сердцу  мужа  и  спрятавшейся  от  всех.  Если  этот  опыт  она  переживет,  для  нее  не  будет  оскорблением  считать  своего  супруга  господином  и  хозяином.  Она  с  радостью  назовет  его  хоть  падишахом,  потому  что  почувствует  себя  неотъемлемой  частью  его.  Поскольку  отношения  в  современных  браках  зачастую  строятся  на  эгоизме,  то  в  такой  холодной  семейной  среде  не  рождаются  подобные  теплые  чувства.  Люди  проживают  целую  жизнь,  ни  разу  не  ощутив  себя  настоящей  женой  или  настоящим  мужем.  

—  Но  бывает  ведь  нередко,  что  «господин  и  хозяин»,  мягко  говоря,  «не  тянет»  на  образ  Христа…  Что  тогда?  

—  Боюсь,  к  этой  язве  пластырь  не  приложишь.  Мы  живем  в  эпоху  все  большего  обмельчания  человека.  Такие  характерно  мужские  черты,  как  честность,  храбрость,  выносливость,  вымываются  из  жизни  с  каждым  поколением.  Для  того,  чтобы  быть  любимым  как  господин,  муж  сам  должен  любить  жену,  как  Христос  любит  Церковь,  т.  е.  жертвенно,  верно,  до  конца.  Причем,  думаю,  что  он  должен  первым  так  любить  свою  жену,  и  тогда  женщина,  созданная  Богом  для  любви,  непременно  ответит  ему  и  верностью,  и  благодарностью,  и  послушанием.  Начинать  надо  с  мужчины.  

—  Идеально!  Но  не  кажется  ли  Вам,  батюшка,  что  слова  эти  оторваны  от  повседневной  жизни?  

—  А  мы  как  раз  и  вторгаемся  в  область  идей.  Мы  формируем  идеальные  представления  человека  о  том  или  ином  жизненном  явлении,  поскольку  повседневная  жизнь  управляется  именно  идеальными  представлениями.  Человек  никогда  полностью  не  дотягивает  до  идеала,  на  пути  к  нему  часто  падает  и  ошибается,  но  именно  наличием  идеала  и  его  содержанием  мотивируются  поступки.  О  человеке  и  судить  можно  не  только  по  делам,  но  и  по  стремлениям.  Наверно,  грязь  окружающей  жизни  напрямую  связана  с  мысленной  грязью  людских  представлений  о  жизни.  Поэтому  наши  слова  могут  казаться  слишком  сладкими  и  несбыточно  высокими,  но  в  силу  того,  что  это  правда  Божия,  о  ней  нужно  говорить,  ее  нужно  знать.  Посеянное  в  человеке  семя  даст  со  временем  свои  плоды,  как  бы  ни  казалось  это  поначалу  нереальным  и  далеким.  

Перепечатано  из  журнала  Отрок.ua

...

  3
14 ноября 2011, 12:06   •  Без категории
Может  ли  быть  конфликт  между  супругами  или  детей  с  родителями  в  православной  семье?  Первое,  что  приходит  в  голову,—  все  недоразумения  должны  гаснуть,  едва  зародившись,  ведь  в  христианской  семье  любовь  —  нелицемерная,  жертвенная,  терпеливая.  Но  наши  семьи,  скорее,  пока  еще  только  стремятся  стать  по-настоящему  православными.  

Говорят,  что  православная  семья  должна  жить  так,  чтобы  в  любую  минуту  ей  было  бы  не  стыдно  пригласить  к  себе  Христа.  Это  кажется  недостижимым,  и  в  то  же  время  не  должно  быть  иначе.  Но  мы,  воцерковляясь,  продолжаем  ссориться,  раздражаться,  настаивать  на  своем…  

Нет,  есть,  конечно,  семьи,  где  уже  не  в  первом  поколении  живут  церковной  жизнью,—  там  не  способны  даже  повысить  голос  при  разговоре  друг  с  другом,  там  не  принято  выражать  недовольство  бытовыми  неудобствами.  Но  о  таких  семьях  чаще  приходится  лишь  читать  в  книгах:  читать…  и  тихонько  завидовать.  А  у  нас,  увы,  все  совсем  по-другому.  До  рукоприкладства  и  грубых  выражений,  конечно,  не  доходит.  И  из  дому  мы  не  уходим  (разве  оденем  пальто  и  постоим  немного  в  коридоре  под  вешалкой  под  увещевания  детей:  «Не  уходи,  мамочка,  мы  больше  так  не  будем»).  Конечно,  это  комично,—  но  на  самом-то  деле  это  очень  плохо.  Плохо,  что  нас  не  слушаются  дети,  что  сами  себе  позволяем  импульсивные  поступки.  Где  же  наше  смирение?  Самое  обидное,  что  образ  смиренного  человека  уже  принят  нами,  принят  всей  душой  —  но  смиряться  все  никак  не  получается,  особенно  в  мелочах.  

Иногда  я  восхищаюсь,  как  по-христиански  вели  себя  в  тех  или  иных  внутрисемейных  конфликтных  ситуациях  люди  старшего  поколения.  И  вдруг  понимаю  —  а  ведь  большинство  из  них  не  считали  себя  православными,  жили,  как  все  советские  люди,  даже  крестов  не  носили.  Видимо,  дело  в  том,  что  их  поколение  еще  не  утратило  духовную  и  душевную  связь  с  воспитанными  в  православной  среде  предками  с  их  генетическим  стремлением  избегать  конфликтов,  уступать  ближнему  —  да  и  дальнему  тоже.  И  вспоминается  мне  бабушка  моего  мужа,  мариупольская  гречанка,  родившаяся  в  самом  начале  прошлого  века.  Она  выросла  в  верующей  благочестивой  семье,  рано  осиротела,  но  помнит,  что  ее  мама  сама  разносила  «субботнее»  молоко  (у  них  была  своя  ферма,  мельница,  большое  хозяйство)  по  бедным  домам.  

Жизнь  прошлась  по  бабушке,  что  называется,  «катком»:  можно  роман  писать.  Много  страшного,  чего  мы  не  вынесли  бы  никогда.  Креста  я  на  ней  не  видела,  о  Боге  она  не  говорила.  Куличи  на  Пасху,  пение  пасхального  тропаря  —  это  было,  но  скорее  по  укоренившейся,  очень  дорогой  привычке,  связывающей  с  безвозвратно  ушедшим  прошлым.  Но  по  своему  образу  жизни,  поступкам  она  была  настоящей  христианкой.  Первое,  что  поразило  меня  при  знакомстве,—  ее  готовность  полюбить  меня  как  родную:  сразу,  без  оговорок  и  пристального  критического  изучения  —  просто  потому,  что  меня  выбрал  ее  горячо  любимый  внук.  Не  было  человека,  в  котором  Любовь  Ивановна  не  могла  бы  найти  хоть  что-то  хорошее,  а  если  и  говорила  о  недостатках,  то  все  равно  чувствовалось,  что  она  готова  терпеть  его  немощи,  заботиться  о  нем.  Нечего  и  говорить,  каким  авторитетом  она  пользовалась;  как  ее  любили  и  считали  родной  даже  чужие  люди.  Я  всегда  поражалась  ее  изобретательности,  когда  возникали  конфликтные  ситуации;  можно  было  даже  говорить  о  некой  хитрости,  но  о  хитрости  особой,  которая  скорее  —  мудрость.  Изобретательность  эта  порождалась  горячим  желанием  сохранить  мир  в  доме,  ее  любовной  и  деятельной  заботой.  О  чем-то  умолчать,  переключить  внимание,  задобрить  вкусненьким,  просто  промолчать  она  умела,  как  никто.  При  этом  она  не  была  беспринципным  человеком:  обо  всем  у  нее  было  свое  собственное  мнение,  и  она  никогда  не  беспокоилась,  совпадает  ли  оно  с  мнением  окружающих.  

Я  часто  задумываюсь  о  том,  что  наша  главная  сегодняшняя  проблема  —  в  оторванности  от  традиции  православного  уклада  жизни,  образа  мыслей.  Мы  пришли  в  храм,  к  Богу,  часто  совершенно  неразвитыми  душевно  (а  чаще,  именно  из-за  этой  неразвитости,  потерпев  крах  в  отношениях  с  людьми)  и  восприняли  лишь  внешнюю  сторону  церковной  жизни.  Мы  носим  платочки  и  длинные  юбки,  крестимся  на  храмы,  водим  детей  в  воскресные  школы  —  и  при  этом  не  всегда  умеем  поздороваться  по-человечески.  То  же  и  в  наших  семьях:  вешаем  на  стены  иконы,  говорим  и  слушаем  только  «про  духовное»  —  но  оно,  это  «духовное»,  так  и  остается  лишь  на  наших  языках,  не  наполняет  душу,  не  меняет  нас  в  чем-то  главном.  Где-то  я  прочитала,  что  человек  вначале  обязан  наполниться  душевно  —  и  лишь  потом,  если  Богу  будет  угодно,  Он  преобразит  наше  душевное  в  духовное.  Если  Богу  будет  угодно!  Есть  о  чем  задуматься.  Может,  мне  или  вам  суждено  остаться  душевными  людьми  до  самой  смерти  —  а  мы  вообразили  себя  духовными.  Судим,  навешиваем  ярлыки,  в  том  числе  и  на  своих  ближних…  

В  первую  неделю  Великого  поста  я  пришла  домой  после  богослужения  с  чтением  «Великого  покаянного  канона»  святителя  Андрея  Критского.  Мы  сели  ужинать,  ребенок  попросил  чаю,  и  я  вдруг  завелась  на  тему:  «Почему  это  почти  15-летний  мальчик  ничего  не  хочет  сделать  сам  —  только  «подай»  да  «принеси»,  «налей  чаю»,  «отрежь  хлеба»,  «подай  нож»…Сколько  же  можно?»  Упреки  были  справедливыми,  все  это  понимали.  Но,  пока  я  высказывалась,  мой  муж  молча  встал  и  налил  сыну,  «почти  15-летнему  мальчику»,  чай.  Он,  муж  то  есть,  после  работы  не  пошел  на  покаянную  службу,  а  банально  сидел  за  компьютером  —  изучал  последние  новости;  да  и  в  храм  не  так  часто  ходит,  и  причащается  всего  2–3  раза  в  год.  В  общем,  не  такой  «православный»,  как  я.  Но,  честно  говоря,  мне  было  стыдно  и  перед  мужем,  и  перед  детьми.  И  вдруг  вспомнилось,  как  один  невидимый  собеседник  на  православном  сайте,  неправильно  поняв  мою  реплику  о  том,  что  наши  кресты  легкие  (я-то  имела  в  виду:  даны  нам  по  нашей  немощи),  эмоционально  ответил  мне,  что,  если  я  считаю  свой  крест  легким,  значит,  я  сама  —  чей-то  крест.  Надо  же,  я  —  чей-то  крест!  Никогда  о  себе  в  таком  ключе  не  думала.  А  ведь,  действительно,  крест  —  и  для  мужа,  и  для  детей.  Но  мы  ведь  чаще  думаем,  что  это  они  —  наш  крест,  разве  не  так?  Может,  именно  в  осознании  этого  и  лежит  ключ  к  преодолению  конфликтов  в  семье?  

…А  в  целом,  наверное,  все  не  так  уж  безнадежно.  Потому  что,  воцерковляясь,  мы  вряд  ли  будем  «не  разговаривать  друг  с  другом»  по  три  дня;  не  ляжем  спать,  не  примирившись;  первыми  попросим  прощения.  Мы  прибегаем  к  молитве,  учимся  нерешаемые  проблемы  воспринимать  как  волю  Господа.  Смиряемся  перед  тем,  что  дети  не  такие,  как  нам  хотелось  бы.  Учимся  доверять  Богу  больше,  чем  себе.  И  даже,  если  случаются  шумные  выяснения  отношений,  они  не  ожесточенные  и  больше  похожи  на  старое  доброе  итальянское  кино,  чем  на  постперестроечный  боевик.  И  это  хороший  признак,  особенно,  если  сравнить  с  тем,  что  было  раньше.  

Елена  Гаазе

Посмотреть 3 комментария

...

 
14 ноября 2011, 11:37   •  Без категории
«На  свете  счастья  нет»,  —  писал  Александр  Сергеевич  от  лица  своего  лирического  героя.  «Счастье  —  что  оно?  Та  же  птица,  упустишь  —  и  не  поймаешь!»  —  вслед  за  классиком  сомневалась  звезда  советской  эстрады.  Действительно,  как  призрачно  и  хрупко  земное  счастье!  Трудно  перечислить  всё  то,  что  необходимо  человеку,  чтобы  стать  счастливым.  Легче  сказать,  без  чего  счастье  решительно  невозможно.  Особенно  если  речь  идёт  о  женском  счастье.  

Возраст  оценивает  счастье  как  опытный  ювелир,  взвешивает  и  внимательно  рассматривает  все  грани.  Ребенку,  чтобы  забыть  про  слезы,  достаточно  вкусной  карамельки.  Счастье  от  конфеты  только  в  детстве  может  быть  настолько  реальным  —  недаром  «таковых  есть  Царство  Небесное».  Старику  также  необходим  сущий  пустяк:  звонок  от  детей  и  родных,  элементарная  заинтересованность  его  проблемами  или  болезнями  —  и  он  уже  спокоен,  а  покой  для  старости  равнозначен  счастью.  Между  детством  и  старостью  пролегает  длинная  дорога  жизни,  время  наиболее  требовательное  и  ненасытное  к  потреблению  земных  удовольствий.  И  тут  счастье  приобретает  пол  —  оно  становится  мужским  или  женским.  

Что  приходит  на  ум,  когда  слышишь  словосочетание  «женское  счастье»?  Видимо,  не  блестящее  образование  и  не  успешная  карьера.  И  даже  не  полный  шкаф  одежды...  Можно  ли  представить  женщину  счастливой,  если  она  не  любит  и  не  любима?  

Женщина  является  существом  зависимым  от  мужеского  пола,  хочет  она  того  или  нет,  по  слову  Божьему  —  К  мужу  твоему  влечение  твое,  и  он  будет  господствовать  над  тобою  (Быт.  3,  16  ).  Наше  время  стремится  этот  тезис  поставить  под  вопрос.  Еще  в  1893  году  психолог  А.  Крепац  писал:  «Высшее  образование  и  самостоятельность  дают  женщине  возможность  искать  и  находить  свое  счастье  независимо  от  мужчины».  Эмансипация  сделала  своё  дело  —  отлучила  женщину  от  пресловутых  трех  «К»:  Kinder,  K"uchе,  Кirchе,  да  и  от  собственного  мужа  тоже.  Но  сделала  ли  она  женщину  счастливее?  

Есть  множество  женщин,  принципиально  отказывающихся  от  брака,  чтобы  все  силы  посвятить  общественно  полезной  деятельности.  Став  свободными  и  самостоятельными,  они  все  же  стонут  от  внутренней  неприкаянности,  ведь  так  хочется,  чтобы  кто-то  близкий  выслушал  и  принял  бы  со  всеми  метаниями,  исканиями,  мучениями  —  разделил  их  и  понял.  А  дома  —  только  кот,  тишина  да  четыре  стены...  Пути  могут  быть  различны,  однако  итог  один:  как  это  ни  парадоксально,  но  чем  более  развита  и  творчески  продуктивна  женщина  —  тем  очевидней  для  неё,  что  полнота  счастья  возможна  только  в  браке.  

Вспомним  картину  Леонардо  да  Винчи  «Мадонна  Лита».  Она  поражает  тихим  умиротворением  и  спокойной  сосредоточенностью  материнского  лица.  Ребенок  не  требует  от  матери  ни  особого  совершенства,  ни  какого  бы  то  ни  было  превосходства  над  окружающими.  Он  жаждет  утешения  и  сострадания.  Быть  вместе  —  вот  чего  он  хочет.  Та  степень  нужности,  стопроцентной  востребованности,  которую  дает  маме  малыш,  вообще  редко  где  в  жизни  встречается.  Ни  одно  воспитательное  учреждение  не  в  состоянии  ему  заменить  человека,  на  груди  которого  можно  плакать  и  в  пять  лет,  и  в  пятьдесят.  

У  истоков  каждой  незаурядной  личности  стоит  семья,  как  правило,  мать.  Это  чудо  рождается  ее  любовью,  ее  вниманием.  Воспитание  —  самое  что  ни  на  есть  государственно  важное,  общественно  полезное  дело,  в  котором  женщину-мать  заменить  никто  не  может.  Как  не  может  заменить  и  хорошую  жену.  Нельзя  не  согласиться  с  Л.  Н.  Толстым,  когда  в  статье  о  чеховской  «Душечке»  он  писал:  «Без  женщин-врачей,  телеграфисток,  адвокатов,  ученых,  сочинительниц  мы  обойдемся,  но  без  матерей,  помощниц,  подруг,  утешительниц,  любящих  в  мужчине  все  то  лучшее,  что  есть  в  нем,  и  незаметным  внушением  вызывающих  и  поддерживающих  в  нем  все  то  лучшее,  —  без  таких  женщин  плохо  было  бы  жить  на  свете».  Исконно  женскую  способность  «понимать»  —  вот  что  ценит  и  ищет  мужчина.  Сколько  обязана  душа  трудиться,  чтобы  понять  другого?!  Удивительно  устроена  семья  —  ничего  лучшего  для  взаимного  совершенствования  в  области  человеческих  отношений  еще  не  придумано.  

Никто  не  говорит,  что  будни  матери  безоблачны  и  состоят  только  из  детского  смеха.  В  чём-то  даже  проще  ходить  на  работу,  открыть  собственное  дело  или  иметь  доходное  хобби.  И  неважно,  что  является  стимулом  —  нужда  или  честолюбие  —  результат  всегда  налицо,  его  может  оценить  начальник,  подчиненные  или  все  человечество.  Труд  матери  —  бесконечный,  однообразный,  тяжелый,  скрытый  от  посторонних  глаз,  к  тому  же  до  времени  не  оплачиваемый  благодарностью,  человечество  ценить  не  спешит.  Как  заметила  одна  журналистка,  если  женщина  занята  семьей,  растит  детей,  с  утра  до  ночи  не  приседая  занимается  домашними  делами  —  о  ней  говорят  «она  сидит  дома».  Зато  служащая,  целый  день  просиживающая  в  мягком  рабочем  кресле,  раскладывая  компьютерный  пасьянс,  —  она-то,  разумеется,  «работает»...  

Да,  труд  жены  и  матери  в  обществе  не  встречает  аплодисментов:  ни  государство,  ни  общество  его  не  «оценит»,  не  «наградит».  Но  нужно  ли  это?  Буду  говорить  от  первого  лица.  Была  у  меня  и  успешная  карьера,  и  удовольствие  от  любимого  дела,  и  деньги,  и  овации.  Я  объездила  полмира,  а  счастья  своего,  женского,  не  нашла.  Замужество  полностью  изменило  мою  жизнь.  Теперь  я  —  центр  крошечной  вселенной,  ее  своеобразное  солнце,  без  которого  не  только  голодно,  но  и  холодно  всем  большим  и  маленьким  в  доме.  Уверена,  что  женщина  дышит  и  существует  любовью.  Брак  и  материнство  является  для  нее  кропотливым  и  напряженным  творчеством,  в  котором  и  раскрывается  единственно  подлинная  реальность  —  реальность  любви.  А  если  женщина  талантлива  и  ее  потенциал  может  поднять,  помимо  семьи,  еще  и  ее  личное  творчество  —  то  такой  мамой  будет  гордиться  вся  семья,  и  никто  не  будет  себя  чувствовать  обделенным.  

Господь  сказал  женщине:  «К  мужу  твоему  влечение  твое,  и  он  будет  господствовать  над  тобою».  Стали  эти  слова  наказанием  или  благословением  для  женщины?  Мне  кажется,  это  зависит  от  каждой  из  нас.  И  верю:  женское  счастье  невозможно  без  того,  чтоб  от  всего  сердца  с  искренней  благодарностью  ответить  своему  Творцу:  «Благо  ми  есть,  яко  смирил  мя  еси,  Господи!»

...

 
14 ноября 2011, 11:13   •  Без категории
Несомненно,  большая  часть  всех  текстов,  когда-либо  написанных  людьми,  так  или  иначе  имеет  отношение  к  любви,  большая  часть  наших  мыслей  тоже  о  любви  и  самые  сильные  эмоции  вызывает  все  та  же  любовь.  Или  то,  что  мы  привыкли  этим  словом  называть.  

В  нашем  представлении  все  поле  отношений  мужчины  и  женщины  —  область  любви,  недаром  столько  поколений  влюбленных  сравнивают  себя  с  Ромео  и  Джульеттой.  А  уж  детско-родительские  отношения  —  по  определению  сплошь  любовь.  Всегда  ли  это  так?  

По  мысли  классика  психологии  С.  Л.  Рубинштейна,  «любовь  —  это  утверждение  неповторимого  бытия  другого  человека».  То  есть  это  не  чувство,  не  набор  эмоций,  пусть  даже  очень  сильных.  Это  состояние,  такой  особый  строй  личности,  когда  мы  можем  при  высоком  душевном  единении  с  любимым  все  же  быть  самими  собой,  это  трудно  дающееся  умение  оставаться  духовно  свободным  самому  и  сохранять  такую  свободу  у  любимого.  Это,  если  можно  так  сказать,  ничем  не  вынужденное  единство  независимостей.  То  есть  когда  мы  чувствуем  себя  отдельными,  нисколько  не  зависимыми,  при  этом  выбираем  быть  вместе  с  любимым,  и  выбор  этот  ничем  не  вынужден,  свободен.  

Признавать  бытие  другого  человека  неповторимым,  значит  признать,  что  он  отдельная  от  нас  личность  со  своим  прошлым  и  со  своим  будущим  (даже  если  мы  —  едина  плоть),  что,  созданный  по  образу  Божию,  он  свободен,  в  том  числе  и  от  нас.  В  этом  смысле  любовь  счастлива,  независимо  от  того,  взаимна  или  нет.  В  любом  случае,  это  радость.  Вообще,  радость  —  отличительная  черта  любви.  Когда  начинаются  мелодрамы  и  путаница  отношений,  слезы  и  страдания,  значит,  вместо  любви  на  сцену  вышли  самолюбие,  обиды,  ревность  и  т.  п.  —  вся  наша  мелкость,  убогая  стандартность.  Тогда  мы  упорно  утверждаем  собственную  стереотипность,  растиражированную  в  миллионах  других  людей,  и  ничего  общего  с  неповторимым  бытием  не  имеющую.  

Полюбив,  мы  избираем  человека  из  остального  человечества,  для  нас  он  исключительный,  уникальный.  Все  остальные  становятся  фоном,  а  он  один  —  необыкновенный,  единственный,  отличный  от  других.  Гештальт-психологи  так  и  определяют  эту  ситуацию:  фигура  на  фоне.  Но  как  часто,  вступив  в  брак  с  этой  уникальной  фигурой,  мы  стремимся  переделать  ее  «под  себя»,  перевоспитать,  руководить  ее  жизнью  по  своему  разумению.  Но  ведь  этим  самым  мы  лишаем  любимого  индивидуальности,  нивелируем,  как  бы  снова  возвращаем  в  фон.  И  личность,  выбранная  нами  именно  за  какие-то  свойственные  только  ей  черты,  для  нас  меркнет;  исчезает,  уничтожается  собственно  объект  любви.  Мы  лишаем  его  манкости,  притягательности,  которой  обладает  всякая  необыкновенность.  

Вместо  того,  чтобы  радоваться  со-бытию  с  особым  для  нас  человеком,  считать  эту  его  особость  богатством,  которое  стоит  беречь,  мы  своим  «воспитанием»  упорно  делаем  его  обыкновенным.  Но  обыкновенному  у  нас  в  сердце  места  нет,  поэтому  мы  невольно  освобождаем  место  для  кого-то  другого,  пока  еще  для  нас  неповторимого.  Т.  е.  супруг(а)  еще  есть,  а  сердце  уже  свободно.  Переживать  независимость  и  уникальность  другого,  как  и  собственные,  непросто,  но  без  этого  не  может  быть  любви.  

Утвердить  бытие  другого  человека  —  значит,  совершенствуясь  самому,  способствовать  совершенству  другого.  Т.  е.  важно  создать  для  любимого  человека  такой  жизненный  контекст,  в  котором  он  мог  бы  раскрыться  именно  своими  неповторимыми  способностями  и  стремлениями,  создать  для  него  (именно  для  него  одного  с  его  особенностями)  поле  понимания,  сокровенности,  доверия  и  свободы.  Это  возможно  только  при  условии,  что  мы  и  сами  стремимся  к  душевному  и  духовному  совершенству,  изменяемся,  растим  в  себе,  создаем  что-то  новое,  чтобы  оставаться  интересными  и  значимыми  для  любимых  людьми.  

Все  сказанное  выше  справедливо  по  отношению  к  любым  близким  отношениям  —  девушки  и  юноши,  супружеским,  детско-родительским:  «механизм»  любви  везде  тот  же.  

К  сожалению,  почти  никто  из  нас  не  способен  на  такие  «высокие  отношения»,  да  немногие  и  стремятся  к  ним.  По  своей  детскости,  инфантильности,  мы  не  только  не  хотим  работать  над  собой  и  отношениями,  созидать  их,  но  даже  не  даем  себе  труда  осмыслять  себя  и  свою  жизнь  в  этом  ракурсе.  Поэтому  вместо  любви  и  впадаем  в  любовную  зависимость.  

Технологически  любовная  зависимость  —  то  же  самое,  что,  например,  и  алкогольная  или  наркотическая,  даже  психотерапевтические  подходы  к  ним  одинаковы,  но  мы  остановимся  на  зависимых  отношениях  между  людьми.  

Любая  зависимость  —  в  противовес  свободе  —  это  вынужденные  отношения.  В  детстве  мы  абсолютно  зависим  от  матери  или  другого  воспитывающего  нас  взрослого,  для  нас  это  просто  вопрос  жизни  и  смерти.  И  мы  вынуждены  делать  все,  чтобы  сохранить  эту  зависимость,  а  значит,  и  жизнь.  Но  и  родители,  особенно  мать,  психологически  зависят  от  ребенка:  он  дает  им  почувствовать  себя  взрослыми,  зрелыми;  нуждаясь  в  них,  он  подтверждает  их  важность,  значимость,  спасает  от  одиночества  и  т.  д.  Если  мать  или  отец  не  видят  других  способов  утвердиться  личностно,  если  они  не  умеют  жить  своей  отдельной  внутренней  жизнью,  то  они  вынуждены  любыми  путями  удерживать  возле  себя  ребенка,  забота  о  котором  заполняет  все  личностные  и  жизненные  пустоты.  Тогда  они  старательно  не  замечают  взросления  дитяти  и  даже  препятствуют  ему.  

«Отпускание»  ребенка  в  его  неповторимое  бытие  —  акт  родительского  мужества,  очень  трудный  психологически.  На  него  способны  только  осознанные,  зрелые  родители.  

А  неповзрослевшие  мамы  и  папы  будут  цепляться  за  любимое  чадо  всеми  средствами.  В  ход  пойдут  деньги  («я  тебя  содержу,  делай,  как  я  говорю!»),  шантаж  («я  такой  больной,  не  огорчай  меня!»),  будет  внушено  чувство  вины  («я  тебе  всю  жизнь  посвятила!»)  и  т.  д.  Парадоксально,  но  в  таких  случаях  родители  бывают  бессознательно  заинтересованы  даже  в  болезни  ребенка,  часто  просто  объявляют  его  больным  или  преувеличивают  опасность,  т.  к.  это  усиливает  его  зависимость,  привязанность  к  ним.  

Зависимые,  симбиозные  отношения  всегда  взаимовыгодны.  Дети  таких  родителей  часто  и  не  спешат  из  родительских  объятий,  им  удобно  быть  в  центре  внимания  и  опеки,  без  забот  и  ответственности,  они  другого  на  деле  не  хотят.  Потому  что  другой  жизни  они  и  не  знают!  Они  вынуждены  жить  так,  потому  что  у  них  нет  выбора,  они  по-другому  не  умеют.  Да  и  где  им  было  научиться,  когда  родители  вместо  них  думали  и  всегда  принимали  решения,  и,  словно  «двое  из  ларца»  в  мультике,  все  делали  за  них.  А  если  бы  не  делали,  то  были  бы  детям  не  нужны,  а  не  нужны  детям  —  не  нужны  никому.  Такая  вот  болезненная  родительская  философия.  

Внутри  симбиоза  жить  трудно.  Представьте,  что  вас  крепко  веревками  привязали  к  кому-то.  Любое  незначительное  движение  другого  будет  причинять  вам  неудобство  или  даже  боль.  Пребывающие  в  таких  отношениях  люди  много  обижаются,  жалуются  друг  на  друга,  но  ничего  с  этим  не  делают,  ничего  не  меняют  и  не  меняются.  Обе  стороны  бессознательно  заинтересованы,  чтобы  все  оставалось  по-прежнему.  В  таких  семьях  душно,  воздух  затхлый,  люди  не  стремятся  общаться  с  ними,  что  только  усиливает  взаимное  «зацикливание».  

Склонные  к  зависимым  отношениям  родители  часто  сознательно  и  бессознательно  препятствуют  браку  детей.  Но  представим  себе,  что  такой  ребеночек  все  же  обзавелся  семьей.  В  какой  любви  он  признается  супругу(е)?  Выросший  в  несвободе,  сможет  ли  он  утверждать  неповторимое  бытие?  Скорее  всего,  он  «честно»  признается:  «я  без  тебя  не  могу».  И  не  может,  бешено  ревнуя  и  устраивая  сцены,  если  его  не  опекают.  Хотя  вторая  половина,  как  правило,  с  радостью  берется  опекать.  Только  очень  часто  это  проявляется  в  виде  тотального  контроля,  пресса,  удушающей  «заботы»  по  принципу  «я  лучше  знаю,  что  тебе  нужно!».  И,  конечно,  родители  (к  сожалению,  чаще  —  мамы)  не  ослабляют  хватку,  считая  внутреннюю,  очень  интимную,  сокровенную  жизнь  детей  своим  делом.  

Как  бы  ни  менялись  обстоятельства  жизни  таких  супругов,  суть  отношений  будет  неизменной.  Они  как  будто  связаны  стальным  каркасом,  не  позволяющим  никаких  отступлений  от  однажды  заведенного  порядка.  В  случае  ухода  из  семьи  одного  из  них,  другой  будет  считать  свою  жизнь  уничтоженной.  Это  и  понятно:  жить  он  может  только  так,  и  если  это  так  разрушилось,  то  разрушилось  все.  

Тот  же  «каркас»,  сильно  смахивающий  на  тюремную  решетку,  хорошо  виден  во  всех  вариантах  любовной  зависимости.  Их  множество.  Например,  один  из  супругов  всю  жизнь  стоит  в  наполеоновской  позе,  как  бы  говоря  другому:  «Докажи  мне,  что  ты  достоин  моей  любви».  А  тот  другой  все  время  бессознательно  доказывает  и  все  время  угождает,  вместо  того,  чтобы  жить.  Или  один  —  настоящий  тиран,  от  которого  не  знаешь,  чего  в  какой  момент  ожидать,  а  другой  —  вполне  добровольная  «жертва».  И  так  далее.  Где  есть  зависимость  —  невозможна  любовь,  т.  к.  она  —  дитя  свободных  пространств.  

Конечно,  в  любовных,  родственных  отношениях  чрезвычайно  важна  забота  и  даже  опека  в  нужный  момент,  действительно  важно  подтверждать  словами  и  делами  свою  любовь,  но  отличие  от  зависимости  в  том,  что  все  это  будут  наши  свободные  проявления,  что  мы  можем  творчески  подходить  к  любой  ситуации,  быть  разными,  потому  что  остаемся  внутренне  свободными.  У  нас  всегда  есть  выбор,  как  поступить,  нет  ничего  застывшего.  Важная  черта  любой  зависимости  —  стремление  все  оставить,  как  есть,  это  трагический  личностный  застой,  «пробуксовка»  жизни.  Тогда  как  настоящая  любовь  —  это  путь  души,  движение,  созидание  не  только  собственной  личности,  но  и  отношений.  Это  непрерывный  труд,  часто  связанный  с  далекими  от  лирики  вещами  —  глубинным  самопознанием,  самоограничениями,  смирением.  

Все  будет  более  очевидным,  если  вспомнить  определение  любви  у  ап.  Павла.  Кто  из  нас,  таких,  какие  мы  сейчас,  способен  в  любви  долготерпеть,  милосердствовать,  не  завидовать,  не  превозноситься,  не  гордиться,  не  бесчинствовать,  не  искать  своего,  не  раздражаться,  не  мыслить  зла,  все  покрывать,  все  переносить?  Наши  любимые  могут  быть  прекрасно  свободны  рядом  с  нами  только  в  той  степени,  в  какой  нам  доступны  эти  высоты  духа.  Т.  е.  их  свободу  мы  обеспечиваем  только  своей  терпимостью,  способностью  понимать  и  ценить  их  своеобразие,  умением  прощать  ошибки,  стремлением  вместе  расти,  а  не  самоутверждаться  за  их  счет.  Важно  ощущать  любовные  отношения  как  единство,  команду,  где  «прикрыта  спина»,  где  проблемы  и  радости  —  достояние  двоих,  а  не  отдано  на  обсуждение  родителей,  друзей  и  т.  д.  Где  главное  —  сохранить  отношения  тепла,  нежности  и  заботы,  а  все  остальное  —  вторично.  

На  первый  взгляд  парадоксально,  но  подлинное  неразрывное  единство  двоих  обеспечивается  их  умением  держать  правильную  дистанцию  в  отношениях  между  собой,  их  вместе  —  со  всеми  остальными.  

Мы  гарантируем  свободу  любимым,  в  конечном  счете,  собственной  свободой,  наполненностью  собственной  жизни,  широтой  души,  вмещающей  все  разнообразие  бытия.  Но  наши  сердца  по  большей  части  узки  любовью,  как  говорил  архиеп.  Иоанн  (Шаховской).  Где  уж  тут  утверждать  неповторимое  бытие  другого,  когда  мы  и  своего-то  не  имеем.  

Нет  ничего  дороже  и  прекраснее  любви,  и  не  удивительно,  что  к  ней  в  итоге  направлены  все  наши  стремления.  Но  как  же  мы  должны  еще  повзрослеть  и  сколько  поработать  над  собой,  чтобы  иметь  право  сказать,  не  погрешив  против  истины:  я  тебя  люблю!
14 ноября 2011, 11:00   •  Без категории
Место  покаяния  в  духовной  жизни  человека.  О  смирении  

Важность  этого  вопроса  заключается  в  том,  что  многие  люди,  столкнувшись  с  неправильным  пониманием  покаяния,  не  могут  воспринять  Таинство  исповеди,  отвращаются  от  него  и  не  входят  в  Церковь.  

Это  неправильное  понимание  выражается  в  следующих  идеях:  я  -  ничтожество,  жалкий  грешник,  все  во  мне  -  зло  и  грех,  мне  приготовлены  вечные  муки,  страшный  суд,  ад,  погибель;  правда,  есть  шанс  всего  этого  избежать.  
Этот  шанс  заключается  как  раз  в  том,  чтобы  всегда  ощущать  себя  ничтожнейшим,  грешным,  уродливым,  недостойнейшим  существом,  ни  на  что,  кроме  греха,  не  годным  (это  называется  «смирением»),  и  каяться,  каяться,  и  только  каяться  всю  жизнь.  Целью  духовной  жизни  при  этом  становится  исключительно  убеждение  себя  в  крайней  своей  грешности,  тотальное  самоугрызение  и  ожидание  наказания,  ибо  всего  прочего  мы  абсолютно  недостойны.
Такую  точку  зрения  вполне  можно  назвать  очевидной  псевдоаскетической  крайностью,  заключающейся  в  вырывании  из  церковного  контекста  и  придании  самостоятельного  и  всецелого  значения  частностям  -  пусть  и  важнейшим,  но  частностям  -  духовной  жизни.  
«Есть  сокрушение  сердца  правильное  и  полезное  -  к  умилению  его,  и  есть  другое,  беспорядочное  и  вредное  -  только  к  поражению»  (Добротолюбие,  т.  1,  с.  521),  говорит  о  правильном  и  неправильном  действии  покаяния  преподобный  Марк  Подвижник.  

Выше  мы  говорили,  что  покаяние  предполагает  не  просто  осознание  греха  в  себе,  но  именно  греха  пред  Богом.  И  это  очень  важно.  
Все  чувства,  которыми  характеризуется  покаяние  -  самоукорение,  смирение,  видение  своих  грехов  и  проч.  (да  и  вообще  вся  духовная  жизнь  христианина),  -  в  истинном  их  смысле  должны  быть  не  просто  человеческими  чувствованиями,  эмоциями,  движениями  души,  сердца,  ума,  -  но  чувствами  совместными  с  Богом,  именно  религиозными.  
То  есть  они  истинны  и  правильны  только  тогда,  когда  совершаются  в  Боге,  пред  Ним,  совместным  действием  благодати  Божией  и  нашей  души,  но  ни  в  коем  случае  не  сами  по  себе.  
Я  обращаю  на  это  ваше  особое  внимание,  ибо  здесь  корень  всех  религиозных  ошибок.  
Только  в  этом  контексте  можно  объяснить,  что  такое  подлинное,  настоящее  смирение.
Надо  сказать,  что  это  духовное  качество,  как  никакое  другое,  неправильно  понимается  людьми.  

В  нашем  обиходе  под  смирением  понимают  унижение,  готовность  к  издевательствам  над  собою,  некий  «мазохизм»,  пришибленность,  задавленность  личности  и  т.  п.  Но  это  совершенно  не  христианский,  не  евангельский  взгляд.  
Смирение  -  это,  говоря  языком  психологии,  не  комплекс  вины  и  собственной  неполноценности,  не  убеждение  себя  в  ничтожестве.  
Смирение  -  это  правда  о  себе  и  о  своих  отношениях  с  Богом,  миром,  другими  людьми.
Правда  эта  заключается  в  следующем.  
Действительно,  сам  по  себе  я  -  грешное,  немощное  и  падшее  существо:  я  несчастен,  и  жалок,  и  нищ,  и  слеп,  и  наг  (Откр.  3,  17).  Но  это  не  вся  правда.  Это  10  %  правды.  Если  мы  остановимся  только  на  этом,  это  будет  ложь,  псевдосмирение,  подмена.  
Другая  часть  правды,  90  %  её  -  что  Бог  не  отринул  меня,  воплотился  ради  меня,  взошёл  на  крест  ради  меня,  пришёл  и  вселился  в  меня,  и  в  Его  Церкви  я  -  Христов,  он  Господь  и  Бог  мой,  а  я  -  Его:  я  причастник  Его  любви,  милости,  силы  и  правды.  
И  это  несравненно  важнее  моей  греховности  самой  по  себе.  Я  живу  Им,  и  не  хочу  жить  собою,  своими  страстями.  И  ради  этой  жизни  с  Богом,  ради  того,  чтобы  взыскать  Христа,  быть  с  Ним,  чтобы  благодатью  Святого  Духа  восполнить  свою  немощь,  я  и  каюсь,  и  молюсь,  и  воздерживаюсь,  и  борюсь  с  грехом,  и  соблюдаю  уставы  Церкви,  -  а  вовсе  не  для  того,  чтобы  констатировать  ежечасно,  что  я  -  грешник,  и  чтобы  «изъесть»  себя.  Главное  здесь  -  не  человеческие  грехи  и  немощи  сами  по  себе,  а  то,  что  мы  прежде  всего  -  члены  Церкви,  члены  Тела  Христова,  а  потом  уже  -  больные,  немощные,  бессильные,  грешные,  какие  угодно.  Главное  -  чтобы  в  центре  всей  нашей  духовной  жизни,  на  первом,  главном  месте  был  Господь  Иисус  Христос,  а  не  «я»  со  своею  будто  «супергреховностью».  Ни  в  коем  случае  нельзя  рассматривать  жизнь  и  человека  исключительно  с  позиции  греха.  

Смирение,  как  мы  уже  сказали,  есть  положительно-религиозное  явление,  то  есть  такое,  в  котором  сочетается  человек  и  Бог.  
Безусловно,  блаженны  нищие  духом  (Мф.  5,  3);  безусловно,  что  унижающий  себя  возвысится  (Лк.  18,  14).  Но  при  этом  Господь  говорит  нам:  вы  -  соль  земли;  вы  -  свет  мира;  да  светит  свет  ваш  перед  людьми  (Мф.  5,  13  -  15).  
В  смирении  невозможно  разделить  видение  своей  греховности  и  видение  великой  любви  и  уважения  Бога  ко  мне.  
Подлинное  сознание  своей  греховности  -  не  человеческое  «выжимание»  из  себя  отвращения  к  себе,  но  действие  Божие,  когда  в  свете  пришедшей  в  душу  благодати  Святого  Духа  человек  видит  себя  так,  как  он  есть,  правдиво,  безо  всяких  иллюзий.  
Видение  своей  греховности  неверно  в  отрыве  от  видения  себя  «солью  земли».  
Также  неверно  и  почитание  себя  «светом  мира»  без  осознания  себя  падшим  существом.  Одно  без  другого  -  ошибка,  которая  приводит  к  гордости  -  то  есть  отпадению  души  от  Бога.  (Обратите  внимание,  что  не  только  духовное  превозношение,  но  и  неправильное  самоукорение  приводит  человека  к  гордости!)  

Если  же  мы  в  самих  себе  правильно  определим  это  соотношение,  «нащупаем»  правду  о  себе  и  о  Боге,  -  то  тут  же  мы  получим  духовный  плод,  то  есть  и  обретём  смирение.  
Оно  свидетельствуется  в  нас  прежде  всего  двумя  вещами:  
1)  в  душу  приходит  мир  от  Бога  -  начаток  духовной  жизни.  Без  мира  сердечного  нет  и  не  может  быть  никакой  религиозной  жизни:  в  мире  место  Его,  говорит  Псалом  (Пс.  75,  3);  
2)  правильное  отношение  к  другим  людям.  Святые  видели  себя  хуже  всех  -  это  высокая  мера,  невозможная  без  обильного  схождения  в  душу  Святого  Духа;  наша  же,  начальная  мера  -  правдивое,  именно  в  свете  опытно  дознанного  отношения  Бога  к  людям,  видение  других  людей  такими  же  пред  Богом,  как  и  я.  Если  я  -  грешный  человек,  но  Любовь  Божия  принимает  меня,  то  также  Господь  принимает  и  всех  без  исключения  людей,  независимо  от  их  положения,  социального  статуса,  сана,  чина,  взглядов  и  чего  угодно...  

Критерий  правильности  покаяния  

Покаянные  чувства  должны  приносить  человеку  не  уныние  и  отчаяние,  не  комплекс  неполноценности  (что  бывает,  когда  мы  лишаем  покаяние  вышеуказанного  церковного  контекста),  а  благодать  Святого  Духа.  
Это  не  восторги,  не  экзальтация,  не  кровяное  разгорячение,  -  благодать  Святого  Духа  свидетельствуется  в  душе  тонким,  мирным,  радостным,  смиренным,  тихим,  прохладным,  истинно  духовным  чувством,  дающим  человеку  мир,  любовь  и  свободу,  -  и  как  бы  «собирающим»  человека  в  цельное  и  гармоничное  существо,  в  то,  чем  он  должен  быть  по  замыслу  Божию.  
И  это,  как  пишет  преподобный  Макарий  Великий,  критерий  правильности  любого  духовного  делания:  послушания,  молитвы,  чтения,  хождения  в  храм,  добрых  дел  и  проч.  
Если  то,  что  мы  считаем  покаянием,  приносит  нам  в  душу  не  благодать  Духа  Святого,  а  смущение,  тяжесть,  чувство  вины,  внутреннюю  истерику,  самоедство,  -  значит,  мы  покаяние  понимаем  неправильно.  

Притом  надо  сказать,  что  покаяние  не  охватывает  всего  внутреннего  делания,  оно  -  часть  его,  пусть  важнейшая,  постоянная,  никогда  не  прекращающаяся;  но  не  всецелая.  Покаяние  невозможно  без  живой  веры  в  Бога,  без  благодарения  Бога  и  без  многого  другого.  
Иногда  утверждают,  что  покаяние  -цель  духовной  жизни.  Правда,  покаянием  должно  быть  растворено,  по  слову  святителя  Игнатия  (Брянчанинова),  всякое  наше  духовное  делание,  особенно  молитва.  Да  и  вся  внутренняя  жизнь  как  неотъемлемую  часть,  как  некое  обязательное  условие,  должна  включать  в  себя  покаяние.  Но  покаяние  -  это  не  цель  духовной  жизни,  а,  пусть  и  важнейшее,  но  -  средство
11 октября 2011, 12:05   •  Без категории

Наконец-то муж возвратился из командировки и мы решили праздновать годовасие Марианны (хоть и с значительным опозданием). Пока я готовила салатики и крутилась на кухне муж гулял на улице с Марей и подобрал..... кису=0). Наверное это хороший знак)))). А вот и кошечка

Читать далее →