Образование для рабов
«В СССР самое лучшее образование» — это всего лишь очередная агитация, в которую зачем-то до сих пор верят.
Многие мои приятели, которые живут на две страны и задумываются, где отправить детей в начальную школу, хмурят брови, подозревая, что в Европе потомков ничему хорошему не научат. Мол, в начальной школе всего три предмета, все как-то расхлябанно, дисциплины на уроке никакой — можно вставать с места, можно, наоборот, отвечать, не вставая. Учительница не бегает по классу с линейкой и не вышибает дух из тех, кто не выучил наизусть таблицу умножения.
Дело в том, что наш мозг, отравленный советскими идеями, просто не может осознать иных подходов к обучению. Нам часто кажется, что, чем больше ты зубришь и боишься, чем меньше тебе нравится то, что ты учишь, тем лучше.
Взять хотя бы изучение иностранных языков. В России очень плохо даже с английским, который во всем мире давно — приложение к родному. В Скандинавии уже и не найти человека, который бы не мог объясниться на английском. Ну, в Италии, Испании или Португалии по деревням часто приходится переходить на язык жестов, но все-таки хотя бы на ресторанно-магазинном английском с вами договорятся.
И если прямо сейчас пойти на курсы какого угодно языка в Москве, а потом поехать, допустим, в Германию и записаться там на изучение немецкого, то сразу станет очевидно, что всех наших преподавателей надо уволить. Желательно с позором.
Самые простые американские лингафонные курсы Pimsleur по результативности стоят всего преподавательского состава МГИМО. Я училась в МГИМО, знаю, о чем говорю. Когда тебя с идеальным английским определяют в якобы «продвинутую» группу и начинают заново учить грамматике, причем азам, которые ты усвоил еще лет в десять, — это более чем странно. Конечно, по сравнению со всеми другими институтами, откуда люди выходят лишь с «май нейм из Петья», в МГИМО есть школа, но все равно даже после нее на новом языке заговоришь с большим трудом.
Потому что России от СССР досталась система вбивания знаний. А в Европе (или Америке) обучение интуитивное. Там все придумано так, чтобы учеба была развлечением, чтобы знания впитывались сами собой. Это совершенно другой подход к образованию. Ученикам задают на дом ребусы, картинки вроде «найди 16 отличий» — это детям интересно, они не воспринимают занятия как пытку. Сына моей приятельницы, которому около трех лет, уже возили вместе с детским садом в Лиссабон, в Музей Востока. Пусть он мало что запомнит, кроме первой в жизни поездки на автобусе (и ту не запомнит толком), но впечатления останутся в бессознательном. Останется главное ощущение: учиться, узнавать новое — приятно.
И если вернуться к языкам, то на обычных интеграционных курсах (в Европе) можно за пару месяцев освоить язык. Для почти совершенного знания надо отходить туда год. Все знакомые, кто заканчивал курсы в Европе, после трех месяцев уже прилично говорят.
И в школах то же самое. Старший сын упоминавшейся подруги учится в португальской школе. В деревне. Никого не волнует, говорит ли он по-португальски — ну, с самого начала ему уделяли чуть повышенное внимание, учительница давала ему дополнительные занятия, но вопрос «а как же он будет учиться?» — совершенно вне системы.
То же самое, например, и со взрослыми студентами в Германии. Летом ты ходишь на курсы, осенью можешь записаться на уроки языка в университете, но при этом с самого начала ходишь на лекции, как все остальные студенты. Родители русских абитуриентов не могут в это поверить. Им кажется, что надо еще в России учиться языку хотя бы лет пять, чтобы появился хоть малейший шанс поступить. Но знаете? На практике все европейские студенты легко учат чужие языки (и учатся на чужих языках). И быстро все усваивают.
Потому что им в детстве, в садах, в начальных школах не забивали голову бесполезной информацией — вместо этого их развивали. В этом смысле очень показательны европейские музеи. В том же лиссабонском Музее естественных наук, куда водят экскурсии школьников, огромное количество развивающих игр для детей. Сравните с нашими музеями, где ничего нельзя трогать руками.
Система западного школьного образования построена так, чтобы не забить мозги под завязку, а чтобы развить их, чтобы открыть творческие способности. У меня есть отличный пример сына моей крестной, Кирилла. Его в двенадцать лет увезли в США, причем в какую-то глушь, и он там год учился в школе. Притом что его отец — художник, сам Кирилл никогда не хотел рисовать. Но в Америке он увидел художественный класс, и там все было так соблазнительно, и в таком вольном порядке, и так поощрялась творческая свобода, что он вернулся в Россию с целой папкой картин (его мать развелась и уехала обратно в Москву). Спустя несколько лет, уже в Германии, показал эти же работы людям из Sony — и те оплатили ему колледж, а потом взяли на работу.
В западной системе образования никто не говорит школьнику: ты все делаешь неправильно, ты должен делать или хорошо, или никак; мда, деточка, гения из тебя не получится... — всю эту чушь, которая ломает людей и навеки устраивает им творческий блок.
В Португалии по улицам ходят оркестры молодых людей, одетых в черное. Черные костюм и галстук, белая рубашка — это униформа колледжей. Они просто ходят и играют. Денег не собирают. Это студенческие оркестры. В Лиссабоне это были инженеры, в Порту — студенты колледжа искусств. Ну, честно, вы можете себе представить такое, допустим, в Москве?
У нас сейчас даже по закону запрещено собираться «больше трех», если речь идет не о профессиональном мероприятии. У нас скромность и преуменьшение своих способностей считается достоинством. А тут людям просто хочется играть — вот они и играют. Пусть они и не гении. Потому что их не воспитывали так, что либо ты гордо выступаешь в Консерватории, либо ты никто. Они не стесняются петь, играть, рисовать и танцевать. Нет той скованности, которую прививает именно это ваше обожаемое «самое лучшее» образование.
Пусть школьная программа и кажется российским родителям слишком простой. Но зачем все усложнять человеку, который, допустим, хочет стать продавцом автомобилей? А те, у кого есть амбиции, поступят в университет. И там все выучат быстро и легко, потому что у них будет гибкий ум, не испытывающий страха перед учебой. В Европе такая логика: если ты пошел в университет, то ты уже другой человек. Не просто образованный, а интеллектуальная элита. Теперь у тебя действительно есть шанс получить уникальные знания от уникальных преподавателей. Правда, сейчас считается, что у высшего образования кризис: мол, университеты превратились в ремесленные школы, люди тут просто осваивают профессию, нет тяги к расширению кругозора, et cetera. Однако эти слухи сильно преувеличены. (Хотя тенденция есть, чего уж там).
Но самое главное: европейское образование, конечно, намного более гуманное. Мой совсем молодой друг, недавно окончивший одно московское художественное училище, сказал, что на экзаменах преподаватель отчитал его за улыбку. Мол, не веселиться он сюда пришел.
И вы всерьез считаете, что подобное обучение — это хорошо?
«Великое советское образование» было рассчитано в первую очередь на подавление воли, на то, чтобы процесс свободного мышления и творчества убить в зародыше.
Я отлично помню, как мы переписывали своими словами вступления к книгам, и это называлось сочинением. Собственное мнение надо было держать при себе.
Мы потому и живем до сих пор в авторитарной системе, что подавлению чувств и мыслей нас учат с детства. Понятно, что устоявшийся подход к обучению в один миг не изменить, но надо хотя бы понимать, как ко всему этому относиться. И стараться, что ли, по максимуму защитить от этого детей.
Надо всеми силами приучать к тому, что образование — это лишь ступень к независимому мышлению. И что, кроме свободы, которую дают знания, в них больше нет никакого смысла.
Москва
