Москва стоит на суглинках? Нет, на державном граните, порой увитом лозой.

Фонтаны кругом - чистый Рим!

И лестница римско-державная.

Внутри небольшие группки у некоторых (очень некоторых) стендов,

не более 2-3 десятков зрителей на встречах с авторами.

Пару раз заполнялся амфитеатр, слышался живой рокот человечьих голосов. Авторы держались бодрыми львами, совсем не первыми мучениками.

Второго выступавшего я знаю, еще б не знать - вон как крупно написано.

А первую нет, а ведь толпа за автографом такая же, как у Лукьяненко. Не вкушаю прелести фэнтези, не догоняю я изменчивый читательский вкус.

А зрительский догоняю? Ведь душа взыскует прекрасного! Вот сейчас зайду в ряды детских издательств, пройдусь взглядом по книгам и утону в... В чем?

Когда-то, в 90-е книги красоты неописуемой выглядели так:

Признайтесь, есть такое дома? Бабушка, наверное, дарила из лучших побуждений - в ее время такого не было.

Но мода самовластна, теперь красота неописуемая рисуется по совсем другим шаблонам. Вглядимся и насладимся.

Фигуры (людей, вещей) прошли обработку асфальтоукладчиком - зачем дитятке что-то знать об объеме, вдруг расстроится, что не сможет его в рисунке передать?

Покрасим фигурки валиком пошире - 2-3 краски, не больше, зачем детке привыкать к цветовым сложностям? И издательству экономия.

Головы нарисуем побольше, где-то треть, ладно, уговорили родители, - четверть общей длины фигуры, но никак не меньше. Какие такие семь восьмых на общую длину тела?

Мы же рисуем детское представление о человеке? Ведь так ребенок и мыслит - кривой рот, разного размера глаза... Что, не замечали, как при виде людей с одинаковой парой глаз дитя столбенеет с непривычки?

Не столбенеет? Ну, это он еще не освоился с искусством современной иллюстрации, маленький ретроград.

Мода скоротечна, иллюстрации тоже скоро изменится, скажете вы. Давайте посмотрим. Выставка чем хороша - она и будущие тренды вам покажет.

Ну как, есть разница с уже напечатанными книгами?

А если художник немножко впереди прогресса, то у персонажей в каждой конечности 5-6 лишних суставов. Или на них вообще плюнули, как отжившую условность - какие такие суставы, это вам медицинский атлас, что ли?

Не мешайте полету фантазии! Косенько летает, говорите? Вот так всегда, художника всякий обидеть норовит. Вот эту стоит посмотреть покрупнее, она собрала в себе все черты современной иллюстрации.

Одно дело, когда автор жив. Нравится ему работа художника - так ему и надо. (Это я не про конкретную картинку.) Но возразить живой автор может.

Совсем другое дело , когда автор уже сказал все слова в своей жизни и больше защититься не сможет никак и никогда.

Скажем, Чуковский в статьях бился за точность перевода, уместность выбора слов (в какой-то статье он ругался на перевод, где его Крокодилу приписали знание суахили). Но это было давно и неправда. Теперь можно уверенно ляпнуть, что Чуковскому иллюстрации бы понравились - с того света жалобы не пишут.

Вот гляньте, как на этой ММКЯ Чуковскому свезло!

И так свезло...

И эдак свезло (ч/б вариант мне, кстати, нравится, но не для детского издания)...

И через колено...

И пока я пыталась понять, что за человечий доширак художественно мокнет в тазике и как это связано с Чуковским, мимо прошел Максим Митрофанов. Попросила его поделиться мнением. "Эти художники решают свои задачи - они демонстрируют ритм, работают с цветом," - деликатной души человек!

Сегодняшний мир в детских книгах крайне прост, при этом он зыбкий, бесформенный, словно Морра.

Непонятная, неопрятная, зыбкая Москва

Музеи никак не влияют на ее восприятие художником. Наоборот, художник влияет на восприятие Москвы - вам хочется зайти в музей на этой картинке?

Или столица вся пестренькая, как веселенький ситчик - никтошеньки Москву не любит!

Внутри так же.

Голубев спас для детей образ четкого, стройного, неизменного при пролистывании страниц и смене сезонов Петербурга в своей книге "Год в СПб". В книгах на этой выставке Москва всегда беспорядочна, а здесь еще и крайне пестра, как мусорка после урагана.

А в жизни Москва чиста, упорядочена, ее легко читать, например, в ней всегда можно по залысинам улиц - отсутствию зеленых куп - определить места застройки последних 30 лет. Стройные параллели и перпендикуляры высоких деревьев - советские районы, когда-то бывшие московские окраины.

Но есть надежда на то, что при смене моды на безрукость многие художники перестанут имитировать неумение рисовать.

Даже сейчас то тут, то там блеснет талант, как его не скрывай. А когда художник ясно понимает, о чем книга, когда ему интересно, у него получается шедевр.

Вот, на первый взгляд, очень простая книга. Но такая ладная, симпатичная, толковая! Снаружи симпатичная

И внутри, не поверите, тоже!

А эта

вообще дает надежду, что шаблон убогой простоты вскоре будет отброшен как надоевший.

Обложка немножко неуравновешенная, зато внутри - майский день, именины сердца!

А тексты? Ну что - тексты? Зима близко.

И если с отоплением все будет в порядке, почитаем. А если нет, то и не вспомним о каких-то там текстах.

Вывод: полку - две самых любимых детских книг надо припрятать до внуков, никому не раздавать и даже читать никому, кроме своих детей, не давать. Наступит, как положено, после увядшего Ренессанса барокко - пусть дети сами озаботятся составом домашней библиотеки, а мы осчастливим ближние общественные библиотеки дарением своих запасов. Не наступит - передадим запасы внукам, воспитывать их на художественном убожестве не будем, пусть издательства даже не надеются.

Близко не только зима, но и Non/fictio. Тогда и продолжим знакомство с новинками.

Мой малыш родился в субботу

Похожие записи