Эмигрантское объявление в газете

"Судьба сложилась так, что вперекор всему
Сменила я поля и горы на ровную Балтийскую сосну,
Шум моря черного на вечную лесную тишину,
А смех подруг веселых на северную скудную весну.

Пол жизни отдала б за вызревший подсолнух..."

Тик-так, тик-так бегут минутки складывают в года рисуя орнамент жизни. Бом, бом, бом - бьют волшебные часы. Остановись, задумайся и с каждым боем часов ты увидишь то, ради чего стоит жить.


1 час- Папа со мной играет на поляне в одуванчиках.
2 часа- Я хочу в школу, а меня ведут в сад (слезы, сопли, упиранья)
3часа -Я с большим серебристым колоколом на плече у десятиклассника
4часа- Я Вовка Танька Димка и Олег танцуем танец дикарей вокруг костра на чердаке школы
5 часов - Я сказала, что люблю, а он развернулся и ушел.
5:30 - цветы и записка на парте от него.
6 часов - Он обвиняет, а мне нечего сказать в оправдание.
7 часов- Много снега в Северной сказке в неизгладимые впечатления от увиденных Сибирских сугробов.
8 часов- Подленькая мысль: Хорошо, что не мой! - пред двумя цинковыми гробами.
9 часов - Я встретила подругу.
10 часов- Приговор: Вы никогда не будете мамой.
11 часов - Слова мужа: Нам и вдвоем хорошо
12 часов - Вы беременны!
13часов - Я - мама, он - отец.
14 часов - Своя фирма
15 часов - Крестины моей крестной дочери
16 часов - Вот этот дом мой (почему то именно новоселье)
17часов - Первый концерт дочки в музыкалке: ей четыре играет Кошкин дом. Меня распирает от гордости.
18часов…
И все... Важных картинок в моей жизни больше нет. Оказывается 24 часа для человеческой жизни это очень много.

Стоит удивительная тишина, зимняя, горделиво безмолвная. В этой тишине словно удары молота по наковальне раздается тиканье наручных часов. Я стою у окна и смотрю на уходящего в метель мужчину. Он повернулся, махнул рукой и исчез в крупных хлопьях снегопада.

Почему мужчины уходят? Кто-то на день, а кто-то — на годы или навсегда… Мы никогда не знаем, насколько.

1917
Венчается раба Божия Агрипина рабу Божьему Евгению…

— Тише, тише, хороший мой, не торопись, у нас еще уйма времени — целый час… Я положила тебе в шинель хризантему из своего букета…

Обними меня. Боже, как страшно… Что с нами будет?.. Я знаю, знаю, если они придут сюда, мы с мама уедем в Новороссийск, оттуда — на пароходе в Синоп, но умоляю тебя, скажи, что ты вернешься.… Нет, я не буду плакать, ты обещал, значит, все будет хорошо…

1918
— Господи, прими душу новопреставленного раба твоего Евгения…

1924
— Шо воны опять суют нам свадебных генералов, — кричал Долгополов. — Опять старый режим! Шоб какие-то прохфурсетки на наши спины сели?!

— Шо ж, Михайло Ахфанасьевич, — обратился он к уряднику, — вы скильки годив булы станичным старостой, хиба ж вы не справитесь с обязанностью комиссара района?

Михайло Ахфанасьевич скромно потупился и сказал:

— Ни, шо ж, я можу, тилько трудновато…

— А вы не пужайтесь, мы вам учитильшу оставим, она из бывших, даже по хфранцузки шпарит.

1935
— Агрипунушка, не плачь… Та какий с менэ Троцкист? Ось завтри во всем разберуться, да и повертаюсь до дому…

— Я вам русским языком объясняю, Твердохлебову передачи не разрешены, идите, гражданка, отсюда, следствие закончится, вам сообщат.

1941
— Вот и ты уходишь… Конечно, это ненадолго… К дню Красной армии будешь дома… Я не буду нервничать, мне вредно… Нет, раньше времени не рожу, дождусь.

1942
— Как остановки не будет!?

— Сергей, Сереженька. Мы здесь… Девочка… Любочка… Я знаю, милый, ты скоро…

1943
…Сообщаем …Пропал без вести…

Почему мужчины уходят? Кто-то на день, а кто-то на годы или навсегда… Мы никогда не знаем, на сколько.

Уже около двух часов шел дождь. Крупными каплями, барабаня по крыше и заглушая неистовый лай испуганных грозой собак. Лена сидела в кресле у камина и вязала для того чтоб хоть немножко отвлечься от этого достающего чувства досады. Уже два часа шел дождь, а его еще не было.
В камине потрескивали сосновые поленья, много маленьких угольков с писком отлетали от горящего полена и медленно опускались вниз, как петарды в новогоднюю ночь. Лена смотрела на салют в камине и вспоминала:
Первый раз он пришел в конце мая. Была первая весенняя гроза, молнии просто разрывали небо, а дождь, казалось, не капал сверху, как бывает обычно, а стоял сплошной стеной. Лена остановилась у окна, чтобы посмотреть на это бесшабашное буйство весны. Вдруг она услышала, как кто-то тихо стучит в дверь.
На крыльце стоял он. Не смотря на то, что вода ручьями стекала по его телу, он был обворожительно хорош. Зеленные глаза, шикарные усы и пышная шевелюра. К тому же он был брюнетом. Мечта всей ее жизни.
"Проходи, — просто сказала Лена, как будто знала его с самого рождения. И он вошел, сел в кресло перед камином и стал рассматривать комнату. Лена принесла из ванной полотенце и помогла ему вытереться. — Тебе непременно надо выпить теплого молока иначе ты простудишься", — сказала она, ставя перед ним чашку. Он молча выпил, подошел к ней и положил голову ей на плече
Так началась их любовь.
Каждый раз, как только начинался дождь, он приходил, а когда дождь заканчивался, уходил снова. Лена никогда не предлагала ему остаться, и он никогда не говорил, что останется. Лена даже не знала, как его зовут и где его дом, но все это было неважно.
Главное — что им хорошо вместе.
Уже больше двух часов идет дождь, а его все нет. Лена начала нервничать. "А что, если он нашел другую и сейчас у нее. Сидит в кресле или еще хуже: лежит в кровати. Если он придет, я его никуда не отпущу. Он мой и только мой… "
Вот этот тихий стук, так стучит только он. Лена рывком открыла дверь и схватила его на руки.
"Миленький мой! Я сегодня же попрошу маму, чтоб она разрешила тебя оставить!"
Котенок довольно замурлыкал, как будто понял, что теперь он здесь хозяин.

Разрисую гуашью жизнь…
Пусть семья моя будет желтой .
Синевою взметнется в высь
Мое южное детство колкое.
Я детей нарисую розовым,
Для друзей цвет оставлю красный,
У коллег цвет коры березовой,
У судьбы цвет пока не ясный.
По характеру я вишневая,
Ну а внешне почти что рыжая.
У любви моей краска новая
И глаза у нее бесстыжие.
Я поэзию сделаю яркой!
Как витрины ее раскрашу,
А тебя покрашу в оранжевый
Чтоб светил ты, как солнце наше.