Стоит удивительная тишина, зимняя, горделиво безмолвная. В этой тишине словно удары молота по наковальне раздается тиканье наручных часов. Я стою у окна и смотрю на уходящего в метель мужчину. Он повернулся, махнул рукой и исчез в крупных хлопьях снегопада.
Почему мужчины уходят? Кто-то на день, а кто-то — на годы или навсегда… Мы никогда не знаем, насколько.
1917
Венчается раба Божия Агрипина рабу Божьему Евгению…
— Тише, тише, хороший мой, не торопись, у нас еще уйма времени — целый час… Я положила тебе в шинель хризантему из своего букета…
Обними меня. Боже, как страшно… Что с нами будет?.. Я знаю, знаю, если они придут сюда, мы с мама уедем в Новороссийск, оттуда — на пароходе в Синоп, но умоляю тебя, скажи, что ты вернешься.… Нет, я не буду плакать, ты обещал, значит, все будет хорошо…
1918
— Господи, прими душу новопреставленного раба твоего Евгения…
1924
— Шо воны опять суют нам свадебных генералов, — кричал Долгополов. — Опять старый режим! Шоб какие-то прохфурсетки на наши спины сели?!
— Шо ж, Михайло Ахфанасьевич, — обратился он к уряднику, — вы скильки годив булы станичным старостой, хиба ж вы не справитесь с обязанностью комиссара района?
Михайло Ахфанасьевич скромно потупился и сказал:
— Ни, шо ж, я можу, тилько трудновато…
— А вы не пужайтесь, мы вам учитильшу оставим, она из бывших, даже по хфранцузки шпарит.
1935
— Агрипунушка, не плачь… Та какий с менэ Троцкист? Ось завтри во всем разберуться, да и повертаюсь до дому…
— Я вам русским языком объясняю, Твердохлебову передачи не разрешены, идите, гражданка, отсюда, следствие закончится, вам сообщат.
1941
— Вот и ты уходишь… Конечно, это ненадолго… К дню Красной армии будешь дома… Я не буду нервничать, мне вредно… Нет, раньше времени не рожу, дождусь.
1942
— Как остановки не будет!?
— Сергей, Сереженька. Мы здесь… Девочка… Любочка… Я знаю, милый, ты скоро…
1943
…Сообщаем …Пропал без вести…
Почему мужчины уходят? Кто-то на день, а кто-то на годы или навсегда… Мы никогда не знаем, на сколько. 