После очередных выходных родился вот этот пост.
Место действия: наша кухня, время: утро выходного дня, около 9. Действующие лица те же.
Возле окна водруженный на гладильную доску в автокресле восседает грудник. Он пристегнут ремнями, ибо в прошлое воскресенье отец отдирал крошку от занавески, сохраняя карниз и остатки уважения к себе. Младенец доволен: он только что поел и еще не какал, а потому находится в пищевой гармонии. Взор грудника устремлен в угол, откуда доносится неясное бормотание - это мать.
Мать чиста и умыта, поэтому ее день удался. Она практически вменяема, но пока босиком. Бормотания перемежаются тихими вскриками и всполохами. У ног ее примостился мастиф.
Отец жарит оладушки, он воодушевлен и благодушен. Мастиф зорко отслеживает сковородку и пол возле матери: из ее ослабевших рук может вывалиться оладушек и тогда день удастся и у мастифа.
Звонит теща и одной рукой помешивая тесто трубку берет отец. "Да, в порядке.. вроде. Нет, умылась. Что делает? Ест. Да, сама ест". И это не праздные вопросы о матери, просто теще нужно определиться, приезжать ли на будущей неделе или резервы семьи еще полны. Услышав разговор, мать поднимает мутный взгляд и отправляет в рот очередной оладушек, провожаемый мастифом вплоть до ее желудка. Грудник радостно взвизгивает и замирает: его взгляд приобретает осмысленность, а губы сворачиваются трубочкой. Он какает. День определенно складывается нужным образом.
Мать делает над собой и оладушками волевое усилие и отправляется мыть попу груднику: даже капля инородной жидкости в памперсе вызывает бурю негодования, которую легче предотвратить, чем потом остановить. Далее попу надраивают кремом и водружают обратно в автокресло. Грудник снова весело щебечет, свернув губы трубочкой он задумывается было о том, что приятный процесс прошел не полностью, однако яростный взгляд нависшей над ним матери останавливает его и крошка решает отыграться позже. В конце концов день только начался.
Отец украдкой наливает себе кофе. Лишние провокации тут ни к чему: мать, шарашившая кофе всю беременность, нашла в себе силы отказаться от него теперь,будучи супер-сиськой, однако срыв не за горами. Даже запах кофе вызывает у матери приступ задумчивости и появление нездорового блеска в глазах. Мысль о том, что ремнями можно было бы оборудовать и стулья на кухне все чаще посещает отца в последнее время..
Отчаявшись, мастиф отправляется в комнату, где тихо притуляется на развивающем коврике за шесть тысяч рублей прямо под сиреневым туканом с бусинками. Коврик тут же отзывается электронной музыкой, грудник вскидывается в радостном вопле, мать подхватывает на руки орущее чадо, а из ее руки предательски выпадает оладушек.. Устремившийся мастиф ловко сжирает блин и где-то через пару часов ритуальных действий и народных песенок мир в семье восстанавливается. Жизнь снова входит в привычный ритм и остается только гадать, почему в это й семье последний месяц так ждут воскресенья..
