Мой папА написал книгУ
Трилогия (две повести и роман) объединена одним персонажем — врачом-гинекологом Олегом Шубиным — и охватывает большой период времени (более 20 лет). «Я понимаю, что кому-то чтение этой книги покажется занятием нелегким: в ней много физиологических и клинических подробностей, медицинских терминов, смертей и человеческой боли. Мне хотелось рассказать правду о профессии с той степенью смелости, на которую я способен на сегодняшний день», — пишет автор в предисловии к роману.
«Старый хирург выходит из операционной, закуривает, держа сигарету зажимом Микулича, вытирает пот со лба и произносит: «Он будет жить…» — в книге нет таких заезженных штампов, давно набивших оскомину читателю. «О медицине, об акушерстве и гинекологии — без прикрас» — вот девиз автора, отдавшего этой профессии и этой специальности двадцать лет жизни. Можно было бы создать «слоган» в ещё более коммерческом духе, в манере сегодняшнего дня: «Страшная правда о врачах-гинекологах! Жуткое закулисье медицинского мира. Интриги, тайны, расследования! Беременным женщинам и молодым девушкам — не читать!» — но это будет, пожалуй, слишком. Перед вами не книга ужасов. Это горькая правда о профессии, которая разрушает тех, кто ей служит — разрушает тело и душу, превращая своих адептов в циников и халтурщиков. Или в смертельно разочаровавшихся людей, лишившихся веры в идеалы юности.
Молодой врач после шести лет «университетов» приезжает на закате «периода застоя» (начало 1980-х годов) из Москвы в российскую глубинку «служить людям». Первый год — интернатура (повесть «Голуби на балконе»), период, к которому, с легкой руки создателей некоторых сериалов, принято относится с иронией и смехачеством: дипломированные юнцы ещё ничего не знают и ничего не умеют, но резвятся в своих клиниках по полной программе. И умалчивается тот факт, что интернатура (как и вся медицинская служба в целом) организована из рук вон плохо, хороших наставников нет, а врач-интерн («молодой специалист») учится сам, как Бог на душу положит, учится на живых людях. И это — при неустроенном быте, при семейных и бытовых неурядицах…
Роман «Хроника летального исхода» — трагический рассказ о смертельном случае в сельском роддоме, о причинах и следствиях такого исхода, обо всём, что было до и после него. Читатель видит главного героя сначала абитуриентом, потом студентом, затем — молодым врачом, который пытается учиться на собственных ошибках. Система ломает гуманизм и идеализм Олега Шубина сразу. Вот он, лаборант кафедры анатомии, варит трупы в морге, чтобы получить «качественные скелеты» для студентов. Вот его преподаватели и профессора в вузе — люди интересные, незаурядные, да жаль, что говорят со студентами о чем угодно, только не о необходимом. Вот молодой интерн становится бездомным и вынужден на время расстаться с женой. «Бездомных при социализме не бывает» — возражает один из персонажей книги, а оказывается, что было и такое. Вот в сельском роддоме умирает роженица. Акушерская служба организована в больнице скандально плохо, и виноваты именно они, «ОРЗ» (организаторы районного здравоохранения), но всю вину они сваливают на Олега Шубина. В конце концов — лет через пять — Шубин добивается своего, становится специалистом квалифицированным, умелым. Но что-то стал тусклым огонь в душе его, и уже не хочется служить Изиде — покровительнице врачевания, Тем более когда есть с чем сравнить: Олег не чужд творчества, занимается музыкой и литературой и знает, что такое полет фантазии и вдохновения.
Иногда спрашивают: врачи-гинекологи – они вообще мужчины? Знаменитая польская актриса Барбара Брыльска однажды язвительно отозвалась о специальности своего бывшего мужа-гинеколога: «Там нет геев. Там одни бабники». Шубина вряд ли назовешь бабником, но… Читатель сам для себя сможет определить, права ли Барбара Брыльска. В повести «Париж – Луговая» рассказывается о странной любви 40-летнего врача-гинеколога к молоденькой медсестре, и, пожалуй, можно сказать, что эта третья часть трилогии написана уже в более легком стиле — в стиле «жп» (женская проза). А может быть и нет, «книги для женщин» порой написаны намного проще, а в повести «Париж – Луговая» читатель тоже найдет драму медицинского ремесла и психологические изломы рефлексирующей интеллигенции.
