Я вспоминаю тот декабрьский вечер,
Холодный ветер и колючий снег…
Чужая боль пронзила остро сердце,
И я замедлила свой торопливый бег.
Спешили люди, зябко прячась в шубы.
Прохожих ветер гнал скорей домой.
Горели щеки, леденели губы…
Вдруг детский крик раздался надо мной.
Мам, ты куда?! Тебя я жду весь вечер!
Опять уходишь…Снова я одна…
Как этот крик пронзил гудящий ветер?
И я увидела фигурку у окна.
К холодному стеклу, к оконной раме
Припал ребенок, плача и дрожа,
Весь трепеща тянул он руки к маме
И звал сквозь ветер: «Мама, ты куда?!»
Но засмеялась пьяно и нескромно
Та, что ребенка мамой названа.
С компанией веселой мимо дома,
Махнув рукой, в ночную тьму ушла.
Ребенок плакал громко, безутешный,
В прохожих падал этот детский плач.
Холодный вечер, ветреный и снежный,
Был равнодушен к крику, как палач.
Зажглись огни в соседних окнах, рядом.
И вспыхнули снежинки на снегу,
Но нет в душе от блеска их отрады,
Мне не забыть ту детскую тоску.
Мне не забыть тот долгий плач надрывный,
В проеме темном хрупкий силуэт,
А город жил в движенье непрерывном,
Ход не замедлив от страданий, нет…