Я вспоминаю тот декабрьский вечер,

Холодный ветер и колючий снег…

Чужая боль пронзила остро сердце,

И я замедлила свой торопливый бег.

Спешили люди, зябко прячась в шубы.

Прохожих ветер гнал скорей домой.

Горели щеки, леденели губы…

Вдруг детский крик раздался надо мной.

Мам, ты куда?! Тебя я жду весь вечер!

Опять уходишь…Снова я одна…

Как этот крик пронзил гудящий ветер?

И я увидела фигурку у окна.

К холодному стеклу, к оконной раме

Припал ребенок, плача и дрожа,

Весь трепеща тянул он руки к маме

И звал сквозь ветер: «Мама, ты куда?!»

Но засмеялась пьяно и нескромно

Та, что ребенка мамой названа.

С компанией веселой мимо дома,

Махнув рукой, в ночную тьму ушла.

Ребенок плакал громко, безутешный,

В прохожих падал этот детский плач.

Холодный вечер, ветреный и снежный,

Был равнодушен к крику, как палач.

Зажглись огни в соседних окнах, рядом.

И вспыхнули снежинки на снегу,

Но нет в душе от блеска их отрады,

Мне не забыть ту детскую тоску.

Мне не забыть тот долгий плач надрывный,

В проеме темном хрупкий силуэт,

А город жил в движенье непрерывном,

Ход не замедлив от страданий, нет…