Если верить словам некоторых аналитиков, борьба американцев за определение брака уже закончена – консерваторы проиграли. Подобно людям в рассказах Эдгара Аллана По, они начали преждевременно готовиться к «похоронам» традиционного брака, как союза между мужчиной и женщиной. Консерваторы должны повторить действия протагониста писателя и отказаться участвовать в этом омерзительном процессе, показав своим противникам, что они и их дело все еще живы.
Недавние предложения сдаться особенно примечательны тем, что они переходят границы давно известных заявлений левого крыла о «неизбежности» принятия однополых браков в стране; заявлений, которые изначально являлись заменителем действующего аргумента о правильном понимании брака. Теперь даже со стороны правого крыла можно услышать о поражении американского консервативного движения и призывы к тому, чтобы поднять белый флаг в отношении понимания брака.
Однако эти призывы к капитуляции являются преждевременными и по принципиальным, и по политическим соображениям.
Дело принципа.
Что касается принципа, то, исходя из своего характера и миссии, политическое правое крыло в Америке не может прекратить спор за нормативную концепцию брака как союза между одной женщиной и одним мужчиной. Очевидней всего то, что если мы будем рассматривать это историческое понимание брака как чисто произвольное, то будем способствовать созданию таких социальных условий, которые будут вредны для детей.
Сторонники переопределения брака, собирающиеся расширить его на однополые пары, часто высмеивают идею того, что это может как-то повредить уже существующим брачным союзам. Они упускают из виду ответ консерваторов, что, приняв переопределение брака, общество в целом будет сознательно игнорировать тот факт, который подтверждает социология на протяжении многих лет, что семья, состоящая из родителей разных полов, является лучшим окружением для развития ребенка. Историческое определение брака не мешает гомосексуалам жить так, как они хотят, однако при этом сохраняет формальное одобрение общества того типа союза, который может связать ребенка как с мамой, так и с папой.
Очевидно, что аргумент в пользу однополых браков в основном основывался на том, что таков был запрос тех индивидуумов, которые хотят вступить в подобный союз. Однако едва ли можно сказать, что общество, которое решит переопределить понятие этого фундаментального социального института для того, чтобы оно соответствовало желаниям взрослых, при этом едва рассматривающее последствия этого переопределения для благополучия детей, исходит из лучших интересов следующего поколения. Сложно понять, как консерваторы в здравом уме могут согласиться на подобный проект.
В более широком смысле интеллектуальные черты консерватизма – если они у него реально есть – неразрывно связаны с необходимостью сохранять важные составляющие нашей цивилизации в том виде, в котором мы их унаследовали, и в частности предохранять их от разрушительного воздействия догматически уравнительной идеологии. Движение в защиту однополых браков явно является одним из ее проявлений: оно настаивает на определенном виде равенства, даже ценой переопределения института, который являлся и является центральной составляющей человеческого процветания, характер которого лишь с недавних пор стал считаться проблемным для некоторых людей.
На самом деле, сложно понять, почему это движение остановилось только на переопределении брака, одновременно преклоняясь перед другими идеями, которые являются оскорбительными для равенства, такими как, например, частная собственность, обязательства по договору или свобода вероисповедания. И также сложно понять, как консерватизм, избравший капитуляцию в вопросе переопределения брака, смог найти интеллектуальные ресурсы или мужество защищать другие принципы, когда они подверглись постоянной атаке уравнительного движения.
В конечном итоге, любой истинный американский консерватизм должен сохранять важные части американского конституционализма и принцип верховенства закона. Однако на практике победа однополого брака должна стать поражением Конституции и верховенства закона. Предсказанная победа на национальном уровне не станет результатом постепенного убеждения американского народа посредством нормальных демократических средств. Таким образом, никто не ожидает, что однополые браки одержат победу на национальном уровне посредствам добровольного переопределения брака законодательной властью или голосующими во всех пятидесяти штатах. Скорее, предвкушаемая победа придет посредством решения Верховного суда, объявившего конституционность «права» на однополый брак.
Однако подобное постановление определенно будет обманом общественности и атакой (хоть и скрытой) на конституционное самоуправление. Она придет в форме мнения, что пункт о равной защите запрещает штатам «дискриминировать» однополые отношения в пользу разнополых. Судьи, которые подписываются под этим мнением, будут уверенно утверждать, что это требование пункта закона, несмотря на тот факт, что никто всерьез до недавних лет не соглашался, что он несет в себе именно этот смысл, или даже близко касается вопроса о сексуальной ориентации.
Этот смысл явно не приходил на ум тем, кто писал и ратифицировал Четырнадцатую поправку к конституции США. Как тогда он мог попасть туда? Только по воле судей, которые хотят, чтобы это было так. Подобное самовольное суждение, которое позволяет юристам не выполнять предписаний конституции, а давать собственные независимые определения тому, что является справедливым, противоречит идее самоуправления и верховенства закона. Ни одно консервативное крыло, серьезно относящееся к сохранению фундаментальных принципов американского правительства, не может с этим согласится.
В целом, с точки зрения принципа, консервативная капитуляция по вопросу брака представляет собой капитуляцию по всему, за что должен выступать консерватизм.
Практическая политическая перспектива.
Тем не менее, те, кто предсказывает поражение и капитуляцию, могут ответить, что принципы – это одно, а практическая политика – совершенно другое. Защита брака может быть важной для принципиального консервативного движения, однако консерватизм так же является политическим движением, нацеленным на то, чтобы завоевывать голоса избирателей: как только однополый брак одержит победу по всей стране, американский консерватизм или, по меньшей мере, республиканская партия, должны будут пойти на мировую, чтобы сохранить конкурентоспособность по стране.
На самом деле, даже из чисто прагматических соображений, сложно понять, как подобный мир может быть достигнут. Политический консерватизм и его политический инструмент – республиканская партия – не может позволить себе оставить вопрос брака. Эта невозможность исходит из неотъемлемой связи борьбы вопроса однополых браков с вопросами, которые необходимы любой возможной республиканской коалиции, чтобы одержать победу.
Начнем с ранее упомянутой проблемы, связанной со способом, каким может быть одержана победа однополых браков по стране, если она все-таки наступит. Ее успех будет связан с антиконституционной и антидемократической судебной активностью со стороны большинства судей Верховного суда. За прошедшие два поколения республиканская партия участвовала в президентских кампаниях, отчасти основываясь на том, что она противостоит подобному судебному активизму. Кандидаты-республиканцы никогда не блистали хорошей способностью объяснить, почему подобный судебный активизм является угрозой для американской политической жизни, однако они очень четко показывали свою к ней оппозицию. Вне зависимости, было ли это заявление Ричарда Никсона, что он стоит за «строгую конституцию», или обещание Митта Ромни, что он намерен назначать таких судей, как Скалия и Томас, позиция партии была очевидна даже тем, кто не думает о проблемах судебного активизма.
Некоторые кандидаты в президенты от республиканской партии, такие как Никсон, Рейган и второй Буш – выиграли выборы. Некоторые, такие как Дойл, МакКейн и Ромни – проиграли. Но все они могли выдержать конкуренцию в вопросах основания оппозиции переделывания культуры неизбираемой судебной элиты. Безрассудно полагать, что партия могла бы улучшить свою политическую позицию просто отказавшись от этой проблемы, однако это именно то, что ей придется сделать, если она выберет капитуляцию в вопросе однополых браков. Без сомнения, те, кто призывают ее к капитуляции, полагают, что партия может уклониться от ответа на этот вопрос перед своими собственными избирателями. Однако для этого ей придется притвориться, что решение Верховного суда в этом вопросе являлось ответственным использованием юридической власти, фарса, который бы оскорбил и отпугнул даже центральных избирателей республиканской партии.
Некоторые могут возразить, что оппозиция судебному активизму никогда не была одной из главных тем республиканцев. Возможно, тогда партия может успешно оставить ее, сделав акцент на других вопросах, которые примирят ее консервативных избирателей с общей позицией партии. Однако это невозможно, из-за ее неотъемлемой связи борьбы против судебного активизма и несомненно важным и остро ощущаемым вопросом, являющимся центральным для избирателей республиканской партии – вопроса оппозиции абортам.
Связь с абортами
Если вы спросите неинформированного избирателя о позициях партий касательно судебного активизма, во многих случаях вы получите в ответ полное отсутствие понимания. Такого никогда не случится, если вы станете спрашивать про аборты. Почти каждый, даже самый отстраненный от политики избиратель, знает, что республиканская партия в большинстве своем выступает за жизнь.
Кроме того, более информированные республиканцы очень хорошо знают, что любые настоящие усилия республиканцев в борьбе с абортами должны также включать в себя противостояние судебному активизму. Поголовный либеральный режим абортов в Америке – как и ее потенциальный либеральный режим брака – является работой не избирателей, а Верховного суда. Поддерживающие жизнь консервативные избиратели провели последние несколько десятилетий утверждая, что самый очевидный способ убрать режим абортов – это выбирать президентов-республиканцев, которые будут назначать судей, которые упразднят решение по делу Роя против Уэйда, как только представится случай.
Республиканская партия не может сдаться в вопросе брака, не меняя своих практических позиций касающихся защиты жизни. Республиканская партия, которая капитулирует в борьбе против судебного активизма в целях примирения со сторонниками однополых браков, также сдаст свои позиции в борьбе за конституционный порядок, защищающий право на жизнь. Невозможно достичь подобной капитуляции без того, чтобы не отпугнуть большое количество морально консервативных избирателей-республиканцев, являющимися противниками абортов.
И наоборот, любой президент республиканец, который обещает и держит свое обещание назначать судей-конституционалистов, неизбежно будет разрушать основания как для права на однополые браки, так и права на аборт. На практике невозможно представить судью-конституционалиста, который хочет пересмотреть и упразднить решение в деле Роя – постановление сорокаоднолетней давности, принятое большинством с перевесом в семь голосов – однако, который оставит без внимание такое же постановление в пользу права на однополые браки, которое было принято совсем недавно и основывается на новой теории четырнадцатой поправки, принятого с перевесом в один голос: пять против четырех.
В книге «Братство кольца», персонаж Дж. Р.Р. Толкиена волшебник Гендальф предупреждает своих разочарованных спутников: «отчаяние только для тех, кто видит конец, не смотря на все сомнения. Мы его не видим». И мы тоже. Подобного определенного знания будущего не было у обитателей Средиземья, и тем более его нет у нас, и мы не более чем они может справедливо прибегнуть к этому, чтобы оправдать капитуляцию перед тем, что мы считаем неправильным.
Автором статьи является Карсон Холловей (Carson Holloway), политолог и автор книги «Путь жизни: Иоанн Павел II и вызов либеральной современности» (англ.: The Way of Life: John Paul II and the Challenge of Liberal Modernity)