Продолжение про Тимку

Как же мало человеку надо!
Нет, не так: как же много значит – хорошо выспаться! Отвезла сегодня детей к свекрови и, наплевав на громадье планов и неотложных дел, вернулась домой, отключила все телефоны и завалилась спать. Два часа пролетели, как одно мгновенье. Проснулась несколько минут назад другим человеком. Готовым к претворению планов в жизнь. Гораздо более добрым.

Вообще, как мой, так и Тимкин сон мне не нравятся. Ну, с моим-то все просто: его должно быть больше, вот и все. Тимка же, на мой взгляд, спит слишком мало и слишком чутко. Как Говорит Гриша, он у нас жаворонок и сова в одном флаконе. Просыпается Тимофей рано, в половине шестого, в шесть. Впрочем, нет, в это время он встает. Сам процесс пробуждения происходит раньше, когда он, практически проснувшийся, начинает кряхтеть, бесконечно крутиться в постели и утыкаться в мою грудь. Сон мой при этом тоже весьма условен. Наконец, в означенное время Тима окончательно пробуждается, внятно произнося при этом: «Мама». Самое главное в этот непростой момент решить: кому вставать вместе с Тимой. Как правило, это делает моя мама, за что я ей премного благодарна. В течение дня Тимофей спит дважды. Первый сон стабилен, приблизительно с 10 до 11. Засыпает он неплохо, но минут через 30 после пробуждения просыпается с горькими слезами. Если в это время взять его на руки, - вновь заснет и проспит еще долго. Люблю смотреть на его мордаху сразу после его пробуждения: раскрасневшийся, глазки сонные, еще чуть-чуть отстраненный… Второй сон – приблизительно в три часа дня. Однако после обеда укачать Тиму непросто. Лидирует по качеству и скорости укачивания мальца Григорий. У него в этом плане свои наработки. Раньше, после того, как он где-то услышал, что на младенцев успокаивающе действуют шипящие согласные, он укачивал Тиму монотонным бормотанием «Жуба-жаба, жуба-жаба…». Потом в ход пошли колыбельные. Почему-то Грише показалось, что лучше всего сын засыпает под песню «Степь да степь кругом». И она надолго стала единственной Тимошиной колыбельной. Обязательное условие: петь нужно громко и «дурным» голосом. Оба этих условия выполняются папашкой великолепно. Результат – не придерешься! Я со смехом ловлю себя на том, что, укачивая ребенка, любую песенку пою на мотив «Степи». Если Тима не засыпает в обед, то он очень рано засыпает «в ночь», в шесть, например. Если же он поспал второй раз, то ложится чуть позже, но все равно не позже восьми. Пытались оттянуть ночной сон, перенести его на более позднее время, полагая, что и просыпаться будет позже. Но не получилось. Тут он весь в братца. Сашка тоже рано засыпал и рано просыпался. Помню, как летом мы неслись с ним домой в семь вечера с прогулки. Светит солнце, гуляют дети, а я несусь с отчаянно желающим спать ребенком укладывать его. Приблизительно до полуночи Тимка спит в своей кроватке, а потом просыпается со слезами и перекочевывает к нам под бочок. Из слов говорит «мама», «папа», «баба». «Мама» произносится с самыми разными интонациями: от крика о помощи «Мамааа!», когда Сашка не выпускает его из своих цепких лап, до нежного «Мааа-ма!», когда я откуда-нибудь прихожу. Иногда называет Сашку «Тата». Вчера очень четко сказал так, показывая пальчиком на Сашкино фото. Вчера приходила моя подруга Аня. После просьбы повторить ее имя, сказал «Аня». Потом говорил много раз. Правда через раз она была то «Аня», то «Няня». Иногда говорит «Дать». Любимые слоги (ну, не словами же их называть): «дюга-дюга-дюга» и «кадя-кадя». Гриша проводит над Тимкой папско-развивающие эксперименты. Недавно демонстрировали мне следующее достижение. Григорий, не глядя на сами предметы, просит Тимофея подать поочередно кубик, мячик и книжку. Тимофей безошибочно подает требуемое. Гриша раздувается от гордости. Занавес. Комично, как все маленькие детки, целуется с открытым ртом. Я все время, раздевая его до пояса, целую ему ручку. Тима, видимо, решил, что это необходимый атрибут процедуры раздевания. Теперь он сам обязательно целует свою маленькую пухлую ручку, когда остается без кофточки. С удовольствием строит башню из кубиков, играет пирамидкой. Нравится рисовать. Как правило, для этой цели используются крайне важные для меня бумаги. Краски я еще не давала ему, надо попробовать. Рисует ручкой. Мы с Сашкой как-то, смеясь, наблюдали за Тиминым творчеством. Главное в рисовании – быстро менять бумагу на чистую после изображения одной закаляки. И неважно, что она, эта загогулина, занимает одну восьмую страницы. Это законченное произведение. И не дело это – располагать рядом еще одно произведение. Лихо сползает с дивана и взбирается на него. Смешно танцует. Ну да покажите мне ребенка, который не вызывает умиление родителей своими танцами. Сашка танцевал «попой», покачивая этим колоритным местом. А Тимка семенит ножками. Проснулся интерес к сказкам. Нет, наверно, это слишком сильно сказано. Просто, если раньше мои попытки рассказать про Муху-цокотуху и Репку полностью игнорировались, то в последнее время дослушивает до конца мое гиперэмоциональное повествование в лицах. Рассказываю всего лишь «Репку», «Курочку Рябу», «Муху-цокотуху», стихи Барто. Озвучиваю, как плачет дед, как кудахчет курочка, как падает яичко. К книжкам пока равнодушен. Про горшок. Месяцев с семи Тимофей без проблем высаживался по-маленькому. Затем, уж и не помню, когда это произошло, горшок чем-то провинился перед Тимой. Тима стал его игнорировать. При попытке высадить его выгибается, хотя вскоре после этого может сделать все в штаны. Вообщем, меня это не беспокоит, поэтому ничего не предпринимаю. Просто периодически высаживаю. Получается только после сна. Памперс надеваю на ночь и на прогулку. После дневных снов встает сухой. Ну и последнее. Недавно попросила Гришиных родителей подстричь ребенку челку. Приехала его забирать и увидела нечто: челка в разных местах трех разных длин. Он стал какой-то другой. Еще смешнее и умильнее.

А это Сашин подарок Грише на Новый год, который мы делали вместе (шишечные чешуйки - это кофейные зерна)