Вчера стало чуть теплее. Мороз не откусывает руки, как в предыдущую неделю. Градусник пляшет в районе нуля, сверху что-то течет, ветрище дует. 
Вообщем, нормальная такая классическая астраханская зима. И в связи с этим как-то поверилось вдруг, что будет и весна, и тепло будет, и красивая одежда, и, главное, ее будет гораздо меньше, и долго светло тоже будет.
У меня в последнее время уныло-жалостливое по отношению к себе настроение. Просыпаюсь я, когда за окном еще темно. Не горят огни в домах напротив. Или горит одно-два, что усугубляет ощущение тоски. Деревья – голые, темные – качаются от ветра за окном. Иногда слышно, как он дует, ветер. Я знаю, что будет дальше. В семь я встану. Сразу же мне на ручки взберется Тима. В последние несколько дней он плаксив и все время просится на ручки. Далее следует один из приятных моментов – утренняя чашка кофе. Бужу Сашу – мучительно и долго. С применением угроз. После подъема и сборов к восьми веду его в школу. Возвращаюсь. Если планируется поездка к свекрам, возвращаюсь через гараж, подгоняю к дому машину. Беру на себя Тиму. Мама долго собирается на работу. Гриша спит. Во мне изо дня в день от этой монотонности и безмятежного Гришиного сна зреет недовольство. Плавно приближается 10 часов – время утреннего Тимкиного сна. В этом районе просыпается Григорий, быстро собирается и уходит на работу. А у меня наступает следующий приятный момент – время, когда мы с Тимой остаемся одни, время, когда он спит. Мои чувства при этом сравнимы с чувствами подростка, родители которого на выходные уехали на дачу. Я могу делать, что хочу! В моем случае это: постирать, вышивать, раскроить, наконец, юбку, почитать ББ или газетку, спокойно выпить еще одну чашечку кофе, просто полежать. Как правило, успеваю что-то одно. Спит Тимка недолго, просыпается с плачем. Все бросаю, бегу к нему. Досыпает на ручках или под бочком у меня на кровати, где я лежу не шевелясь, дабы дать поспать ему подольше. Просыпаемся к приходу Сашки из школы. Далее возможны варианты. Если везу их к свекрам, то следует нелюбимая мной процедура одевания Тимы и поездка со сдачей детей. Следующий момент – пьянящее ощущение свободы. И одновременно – погружение в ежедневник с быстреньким планированием этих трех-четырех свободных часов. Еду домой, так как внешний вид мой после транспортировки двух детей непрезентабелен. Что-то мою, причесываюсь, звоню, еду. Очень сложно заставить себя выйти из дома, очень. Хочется читать детективы и пить чай с бутербродами. В районе четырех забираю детей. Выслушиваю отчет о дневном сне Тимы, о выученных Сашей уроках. Хвалю, благодарю, собираю. Времени хватает как раз, чтобы довезти детей домой, скинуть Тиму маме, собрать Сашину танцевальную одежду. Мчимся на танцы. Как правило, впритык или опаздываем. Влетаем, переодеваемся, материнский поцелуй – ребенок побежал на занятие. Следующая приятность, которая поддерживает на плаву, – иду на второй этаж, где никого нет, но есть кресла и хорошее освещение. Вышиваю или читаю целый час. Одна. Вечерняя школа. Тихо. Только где-то далеко детские голоса. После окончания занятия едем домой, ставим машину в гараж. Дома ужин, общение с мужем (тоже хорошее время). Тима, как правило, уже спит. Есть несколько часов свободного времени. Но совсем нет сил. Засыпаю так, что на следующий день не помню, как закончился предыдущий. Гриша утверждает, что я внимательно его слушала и даже что-то комментировала. И он опять, как дурак, попался на эту удочку и разговаривал со спящей женой.
Если детей к свекрам не везу, то день проводим дома. Сашка придумывает всяческие причины, чтобы оттянуть выполнение уроков. Все время норовит ускользнуть в маленькую комнату, да еще и дверь закрыть, чтоб никакая мать не мешала ему смотреть телевизор. Мать не возражает против просмотра какого-либо мульта. Но меня жутко раздражает его манера смотреть что попало и сколь угодно долго. Так мне это чуждо, так меня никогда не привлекал телевизор! Я всегда рассматривала его, как заменитель реальности. И, к моему великому сожалению, мой ребенок зомбирован телевизором. Он может часами лежать без движения, тупо щелкая пультом и поглощая конфеты! Чувствую себя виноватой и злюсь на себя, что допустила это. Не могу одновременно заниматься большим и маленьким. А как только внимание с Сашки переключается на Тиму – все, Саша в комнате, телевизор включен, status kvo. Коробки с конструкторами, выжигательный аппарат, краски, пазлы и книги тихо ждут своего времени. Приход мамы с работы ситуацию не меняет, так как у нее есть два Больших Дела в жизни – Читать газету и Готовить. Все остальные мелочи типу уроков внука, прогулок с ним, совместного чтения книг отвлекают ее от этого. И неважно, что еду в холодильнике уже некуда ставить – Дела нужно делать беспрерывно. Чувствую, как злость моя плавно останавливается на объекте «мама». Злюсь. От того, что ничего не успеваю, что при этом устаю, что не все идет так, как хотелось бы. Приходит Гриша. Ну а дальше –окончание дня по первому сценарию. Только еще совместные уроки с Сашей. Это отдельная тема. Это скальпель для моих нервов. Иногда злюсь и ругаюсь, иногда сдерживаюсь и горжусь собой за это. Если еще и успеваем почитать вслух, сделать кусок динозавра или что-то выжечь, чувствую себя хорошо, считаю, что день прошел не зря. Готовимся ко сну. Тут главное - выиграть бой по вечерней чистке зубов.
Дети спят. До пробуждения Тимы и его перебирания в нашу кровать есть немного времени. Иногда успеваем поговорить с Гришей, иногда вырубаюсь с мыслью: «сейчас, чуть полежу и встану».
Грустно как-то все написала. Настроение у меня сейчас такое. Наверное, когда придет весна, все будет по-другому. Наверное…
