Моя теория
Я мать и бабушка. Приблизительно в 1998 году я начала свое личное расследование, прислушавшись к мучительному чувству — интуиции, которая говорила мне: что-то является причиной распространенных сегодня поведенческих расстройств и проблем с обучаемостью. Почему столько людей страдает тяжелейшими аллергиями, откуда такой слабый иммунитет и такой высокий риск рака, в том числе рака мозга, в юношеском возрасте?
Мой интерес усилился в 1999 году. Я сидела в женской компании за чашкой чая после класса рисования. Мы болтали о том, о сем, и одна из мам заметила, как она рада, что ее дочь-подросток окончила школу и путешествует по Европе, прежде чем вернется в Канаду и станет ветеринаром. Это была удивительная история, потому что ее дочь перенесла тяжелая травму мозга после несчастного случая на ферме. Но у девочки оказалась железная воля, для нее ничто не было препятствием на пути к поставленной цели. Она достигла ее, и сегодня работает ветеринаром.
Услышав слово "воля", я поделилась своим мнением: множество проблем с обучаемостью современных детей вызваны немедленным пережатием пуповины при их рождении. И рассказала о последствиях: лишении детей питательных веществ, крови и кислорода.
Я строила свою теорию на собственном опыте воспитания двух совершенно разных детей. Я не хотела их сравнивать, но не могла не заметить, что один ребенок испытывал трудности в обучении, которые не были знакомы другому. Единственная разница между детьми заключалась в истории их рождения: ребенок с проблемной обучаемостью получил дозу морфина, поскольку я приняла демерол (мне никто не сообщил о последствиях его воздействия). Я приняла две таблетки, поэтому пуповина новорожденного была пережата сразу после рождения, и у ребенка появилась желтуха.
Сначала я не понимала, почему мои родительские навыки и усилия всех учителей терпят крах с этим ребенком. Несмотря на то, что внешне он выглядел нормальным, был очень активным и физически развитым сразу после рождения, позже стало очевидно, что у моего сына проблемы с обучением.
Другой же мой ребенок схватывал все буквально на лету в любой обстановке, даже не способствующей обучению. У моей дочери способности ко всем предметам, а сын с великим трудом поспевает за сверстниками, читать научился только после 13 лет. Почему у него, а не у другого моего ребенка появилось расстройство сна и питания? Что затормозило развитие его способностей? Почему мы не смогли лучше справиться с его проблемами?
Начиная с 2000 года, я общалась в Интернете на эту тему с множеством обеспокоенных родителей, у большинства из которых были проблемные дети и вопросы, подобные моим.
Вернемся к упомянутой выше случайной беседе за чашкой чая: после того, как я поделилась своей теорией о детях с нарушением развития, другая женщина сообщила, что в недавнем времени работала медсестрой в акушерском отделении. Она разделяла мои опасения по поводу ятрогенных поражений организма вследствие раннего наложения зажима на пуповину и всегда переживала, когда врачи делали это. По ее личным наблюдениям, такие дети не сразу начинали самостоятельно дышать, и реанимировать их не всегда было легко.
Но если врач ждал, когда пульсация крови в пуповине полностью прекратится, независимо от того, сколько времени это занимало, прежде, чем перерезать пуповину, то она не испытывала подобных опасений. В операционной она обратила внимание на одного врача, который всегда накладывал зажим на пуповину позднее, и сравнила его положительные результаты с результатами, полученными в смену другого врача, который всегда делал немедленное наложение зажима, что приводило к появлению на свет менее жизнеспособных детей.
Я спросила, не руководствовался ли кто-то из врачей "профессиональными соображениями", выбирая, кому из новорожденных пережать пуповину раньше, в соответствии с их полом, расой, цветом кожи? Медсестра сказала: "Нет". По ее словам, врачи действовали так, как их обучали, или в соответствии с материалом из учебников, предписывающим, в каких случаях лицензированный врач будет пережимать пуповину сразу, а когда с отсрочкой.
Мои исследования становятся научными
В свете таких воспоминаний, откровения медсестры акушерского отделения подстегнули меня бросить вызов всей медицинской системе. Я начала писать более основательные запросы в Коллегию врачей и хирургов Британской Колумбии. Их ответ призван был убедить меня в беспочвенности моих подозрений о том, что слишком раннее пережатие пуповины наносит детям вред. Они сказали, что "всех врачей учат не накладывать зажим на пуповину до тех пор, пока ее пульсация не прекратится полностью".
Но уже тогда, в апреле 1999 года, когда они писали это письмо, медицинская политика отступила от этого логичного принципа. Я обнаружила, что не далее как в декабре 1998 года — на четыре месяца раньше — Общество акушеров и гинекологов Канады (SOGC) в нормативе № 71 разрешило практику раннего наложения зажима на пуповину, оставив всего 30 секунд после рождения ребенка до пережатия его пуповины. Признавая тот факт, что ребенок лишается от 20 до 50% общего объема своей крови и что следствием этого может быть анемия и, в результате, регресс в развитии младенца в течение периода от двух недель до шести месяцев после рождения, норматив указывал повод отрывать ребенка от его системы жизнеобеспечения: эта процедура сокращает третий период родов — рождение плаценты.
Осознанно подвергая ребенка опасности, в нормативе № 89 Общество акушеров и гинекологов Канады пошло еще дальше, требуя, чтобы немедленное пережатие пуповины выполнялось всем детям. Причины нынешних изменений к худшему в их политике связаны с выполнением анализа пуповинной крови на рН посредством "мгновенного" или "немедленного" прерывания снабжения ребенка пуповинной кровью. Таким образом, хотя были известны и более безопасные варианты, прекращение поступления пуповинной крови ребенку стало медицинским стандартом.
Уже в 1998 году акушер-гинеколог д-р Джордж М. Морли обратился в комитет по образованию при Американском конгрессе акушеров и гинекологов (ACOG), чтобы публично опровергнуть эту политику. Он поделился со мной мнением, что небольшая проба крови может быть получена с помощью очень тонкой иглы, вставленной в артерию или вену. Таким образом, анализ может быть сделан и без прерывания циркуляции пуповинной крови.
Я предпочитаю предотвратить любую возможность попадания вирусов из воздуха в кровь, для чего никакие, даже самые крошечные иглы не должны вводиться в пуповину. В соответствии с протоколом "Лотосовых родов" следует избегать любых инъекций в тело ребенка или пуповину и любых изъятий крови в течение первых решающих минут, пока сохраняются все связи ребенка с временным внешним хранилищем. Любые тесты, если в них возникнет необходимость, должны проводиться после полного перехода крови ребенка в его тело и легкие. Это поможет ребенку лучшие противостоять инфекциям и медицинским вмешательствам.
Я написала экспертам, и они не смогли ответить на вопросы. Возможно, руководители акушерства опасаются, что, если они признают правду о потребностях ребенка и его право получить принадлежащую ему кровь, то в ответ на проводимую ими политику могут быть выдвинуты гражданские и, возможно, уголовные обвинения? Старые мудрые врачи давно минувших дней, которые имели глаза, чтобы увидеть, что остается в переполненной кровью плаценте, сейчас на пенсии. Осталось лишь легкое несогласие с этой лживой политикой. Ответ Общества акушеров и гинекологов Канады мне был пренебрежительным: "Мы знаем о Вашем беспокойстве. Спасибо за письмо". И все.
В Канаде политики на всех уровнях — государственном, местном, провинциальном, территориальном и федеральном — отличаются бездействием. Никто не исследовал сроки пережатия пуповины. Несмотря на всю их риторику против роста расходов в Федеральной программе медицинской помощи, никто не изучал прямую связь между немедленным пережатием пуповины и синхронным ростом внутренних болезней, требующих дорогостоящего лечения и специализированных, дорогих образовательных услуг для новых поколений: невозможность обучения и поведенческие расстройства, рост аутизма, поражений головного мозга, СВДС и смерти от других причин. Многие такие случаи можно было предотвратить, будь у персонала родильных отделений немного больше терпения, а роды естественным путем разрешены во всех больницах и родильных центрах.
Ускорение родов ради "эффективности", для сбережения бюджета больницы — ложная экономия. Напротив, лучшее здоровье младенцев благодаря полному переходу крови привело бы к сокращению последующих расходов на восстановление детского здоровья. В США бюджет здравоохранения, составляющий 200 миллиардов долларов, может быть уменьшен только за счет снижения расходов на лечение болезней почек, печени, сердца, легких и головного мозга, которые широко распространены из-за низкого иммунитета, связанного с лишением крови при рождении. Экономия расходов на здравоохранение будет такой же в каждой стране, которая ныне использует "активное ведение родов".
Так почему же больницы отказываются от применения очевидных профилактических мер, позволяющих ребенку развиваться за счет собственных неповрежденных ресурсов? Почему они игнорируют информированное согласие и право на традиционные роды? Одной из причин может быть порочное партнерство между политикой здравоохранения и частным медицинским бизнесом. Все стремятся к увеличению прибыли, и получать ее можно от "постоянных клиентов". Мы наблюдаем рост числа некоммерческих организаций, работающих с больными детьми, и не ищущих средств профилактики. Ослабленные дети превращаются в побочный бизнес для многих групп профессионалов. Что может быть проще этого?Автор: Д-р Донна Янг (Канада)
Medical Veritas 3 (2005), 480–488
Перевод Натальи Медяник (Чанг Рай, Таиланд) и Зои Дымент (Минск)
Материал для публикации любезно предоставлен администрацией сайта
Донна Янг — доктор натуропатии, мать шести детей.