Я подарю тебе дочь.
Она будет как ты — точь-в-точь.
У неё будут твои глаза и мои руки,
И столько безумных идей в голове,
Что мы никогда не умрём со скуки.
У неё будет много игрушек:
Кукол, мишек, собачек, других безделушек.
Она будет проситься к тебе на колени,
Пока я буду на кухне лепить вам пельмени.
Она будет самой красивой девочкой на свете,
В её волосах будет путаться ветер,
А в глазах (которые твои) будет солнце, яркое-яркое,
И смех ручейком заливистым, сладким.
Будет хватать тебя ручонками за уши и хохотать от души...
Не спеши ухмыляться. Я же вполне серьёзно.
Дети — они, знаешь ли, лучше взрослых.
Я буду плакать от счастья, глядя,
Как вы катаетесь по кровати,
Играя, кидаясь друг в друга подушками.
Мы станем с ней лучшими в мире подружками,
А ты — любимейшим нашим папой.
По-моему, придумано не слабо.
А главное, это совсем не сложно.
Я подарю тебе дочь... Можно?
Она будет как ты — точь-в-точь.
У неё будут твои глаза и мои руки,
И столько безумных идей в голове,
Что мы никогда не умрём со скуки.
У неё будет много игрушек:
Кукол, мишек, собачек, других безделушек.
Она будет проситься к тебе на колени,
Пока я буду на кухне лепить вам пельмени.
Она будет самой красивой девочкой на свете,
В её волосах будет путаться ветер,
А в глазах (которые твои) будет солнце, яркое-яркое,
И смех ручейком заливистым, сладким.
Будет хватать тебя ручонками за уши и хохотать от души...
Не спеши ухмыляться. Я же вполне серьёзно.
Дети — они, знаешь ли, лучше взрослых.
Я буду плакать от счастья, глядя,
Как вы катаетесь по кровати,
Играя, кидаясь друг в друга подушками.
Мы станем с ней лучшими в мире подружками,
А ты — любимейшим нашим папой.
По-моему, придумано не слабо.
А главное, это совсем не сложно.
Я подарю тебе дочь... Можно?
