Я, конечно же, люблю похвастаться своей дочерью, и бесстыдно в этом признаюсь. На работе в разговоре с коллегами, у которые тоже маленькие дети чуть постарше, я рассказывала про наши новые слова, многие из которых на осетинском.
Один из коллег спросил меня, почему мы учим ее говорить по-осетински – мол, она же живет в Москве, среди русских: « Я понимаю, если бы ты учила ее английскому, - сказал он мне. – Но зачем ей осетинский?».
Меня вопрос вверг в некий ступор. Я попыталась ему объяснить, как для меня важно , чтобы мой ребенок знал мой родной язык, чтобы я могла обращаться к ней на том же языке, на котором со мной говорит моя мама. Что для меня важно, чтобы она знала и любила свою культуру, чтобы говорила на осетинском – потому что и так количество молодежи, не говорящих на родном – стремительно растет. А когда вымирает язык - вымирает народ.
Я, наверно, плохо все объясняла и в моих рассуждениях не хватало логики, потому что в ответ услышала: Меня всегда удивляют представители национальных меньшинств, которые утверждают о любви к родине, к народу, к культуре, но при этом все живут в Москве, а не в своих республиках, работая на благо родной земли.
Я очень растерялась. И расстроилась. Потому что правда в этих словах тоже есть.
Почему я живу здесь, а не на родине? Потому что я считаю Москву и своей родиной….Потому что приехав сюда учиться 11 лет назад, я повзрослела здесь, моя сознательная жизнь тоже прошла здесь, здесь мои друзья. Потому что во мне две культуры, и я равно так же люблю русскую культуру, и знаю ее не хуже многих русских. Потому что процессы миграции в современном мире сделали людей мобильными, и наверно, еще потому, что ищу лучшей жизни, как и все…
Это не сочетается с любовью к своему народу?
И что больше всего меня расстроило: когда я привела в пример то, что почти все едут в Москву на примере гипотетического урюпинца, мне сказали: так он же русский. И, следовательно, имеет право жить в Москве.
