вспомнилось

Я тут как-то ударилась в воспоминания о появлении Машки на свет. Помню, я так ждала этого дня... Когда мне сказали, что будет КС, я малодушно обрадовалась - полежав на дородовом несколько дней и наслушавшись всяких историй девчонок с послеродового, я, признаться, боялась рожать. И хотя во мне боролись два противоречивых чувства - этот страх и любопытствующее желание родить самой - страх победил.

В тот день муж приехал ко мне с утра, мы два часа ждали, он гладил мой живот, мы шутили о том, что вот и конец моей вечной, казалось, беременности. Я волновалась, но старалась не подавать виду. а потом как-то резко за мной пришли с каталкой, стали торопить... у меня дрожали коленки и голос)) я даже не помню, что мне муж сказал напоследок. когда меня повезли в операционную, я поняла, что КС для меня не менее страшно. у меня в голове завертелось "надо немножко потерпеть и всё кончится" (эта мысль меня всегда выручает в трудные моменты жизни).

Необратимость происходящего вогнала меня в жесткий ступор. но когда мне поставили эпидуралку (в процессе я вдруг подумала о том, что не хочу больше детей), всё прошло - полный эмоциональный штиль, видимо, так действует этот наркоз. единственная мысль - о нехватке воздуха. и всё. у меня было ощущение, что мне на грудь вогрузили тумбу весом в тонну, я вымеряла каждый вздох с великим трудом и голова моя была девственно чиста от всяких мыслей. я слышала, как играет радио в соседней комнате, как врачи переговариваются между собой (слов не разбирала да и не хотела этого)... мне кажется, если бы я совсем не смогла бы дышать, я бы и не пыталась бороться - просто закрыла бы глаза — вот такое отсутствующее состояние на меня тогда накатило. а потом я вспомнила, "зачем я здесь", кто-то что-то сказал про мои воды и я услышала скрипучий детский плач. Маша заплакала тихо и жалобно. Это даже не очень было на плач похоже, но я поняла, что это оно. (До операции я представляла себе этот момент иначе - что вот лежу я такая на операционном столе вся в ясном сознании и всего лишь ниже пояса парализованная, а Машка родится и я наверное очень растрогаюсь этим моментом и не получится не прослезиться). Я пошире открыла глаза, пытаясь увидеть, кто там так жалобно скрипит, но ничего не увидела. Еще подумала, помню: "Хоть бы показали", и в тот же момент мне под нос сунули младенца - "смотри! видишь? видишь, кого родила? девочка!". И вправду девочка - к бабке не ходи. Красное лицо и синие пятки. И ее быстренько унесли. [...]

Потом ее снова принесли - уже в реанимацию показать папе, которого пустили ко мне. Она была завернута в какое-то застиранное покрывало, торчало одно лицо. Она открыла один глаз и щелкнула языком. Я уже была в себе и меня это тронуло. Но ее опять быстро унесли. Я помню, как мне хотелось еще раз посмотреть на нее хотя бы одним глазком, но увидела я ее снова лишь на следующий день. Она была такой красивой! Я не могла наглядеться... И когда на вторую ночь ее забрали в детскую комнату, я долго не могла уснуть - мне казалось, что ей там так одиноко... в пять утра я проснулась и помчалась ее оттуда забирать. прихожу, бужу медсестру, та пустила меня в детский бокс, а Машка единственная из полутора десятков спящих младенцев лежала и рвала глотку в тот самый момент. Я беру ее на руки и она замолкает. Это было волшебно. И больше я ее не отдавала никуда.

---

Сейчас, когда я вспоминаю те дни, я впадаю в умиление. Да, и я хочу еще детей.

Ну и пара фоток, сделанных с разницей в два месяца.

---

крохе два дня

два месяца