Выбор, который не может быть неправильным. Риск синдрома Дауна 1:51

Никогда не думала, что буду здесь регистрироваться. В общем-то, и никогда не думала, что приду на первый скрининг, и там скажут, что у моего ребенка слишком высокий риск хромосомной аномалии.

В тот день я просидела в коридоре медико-генетического отдела Перинатального центра несколько часов. Меня приглашали на УЗИ, отправляли погулять и поесть, снова смотрели, снова отправляли. Ушли все, кто сидел со мной с утра, счастливые, что все в порядке. Кому-то даже удалось узнать пол.

— Пиши — два и восемь, — наконец сказала врач УЗИ медсестре. И повернула экран ко мне: — Вот смотри, воротничок толстый. Такое у нас на потоке нечасто встречается. Ничего хорошего. Ну, что, возраст. По крови, скорее всего, тоже будут вопросы.

Хоть и было неприятно после этих слов, но я скорее разозлилась, а не испугалась или расстроилась. Даже не начинала изучать этот ТВП и почему 2,8 это плохо. Возраст! Да откуда вам знать, что у меня там по анализам будет?! Вот сволочь! И мне, так-то, 32 года, я не старая!

А через пару часов в регистратуре не отдали результаты скрининга и пригласили на консультацию к генетику. «Сволочь» как в воду глядела, кровь пришла так себе. Если ХГЧ в норме, то этот второй, как его там... ПАППА, был критически низким, что-то вроде 0,1. Индивидуальный риск синдрома Дауна 1:51, риск преэклампсии 1:37, риск задержки роста плода 1:12. ТВП 2,8.

Я выключилась. На автомате отвечала на вопросы о себе, муже, наших родственниках. Отказалась от амниоцентеза, написала согласие на НИПТ. Ждать его три недели. Ладно, подождем. Сразу же взяли кровь и отправили домой.

Сейчас я бы не согласилась и на это, пошла бы сдать тест платно, а не по ОМС, чтобы не мучиться так долго. Но у меня тогда почему-то была надежда, что результаты могут прийти быстрее, чем заявлено, и тот факт, что я сразу сдала материал, меня подбадривал. Вот, сразу же что-то сделано, время не теряется зря!

Но ждать пришлось 3,5 недели.

Я вышла из роддома с беременной подругой, которая подошла меня поддержать, и рыдала. А она даже плакать не могла — ее дочь тоже была расстроена (или возмущена!) и сильно пиналась в животе.

Мы пообедали в кафе, успокоились, я поехала домой, начала читать истории с похожими данными, попросила клинику дать контакты моего гинеколога. Когда она позвонила и попробовала успокоить, меня вскрыло. С одной стороны, всхлипывала в трубку, и стало от ее слов поддержки немного легче. НО. Меньше всего хотелось в тот момент знать, что я УЖЕ МАМА. Что я вообще беременна, и все это со мной происходит.

Муж был в ступоре еще сутки, на следующий вечер прорвало и его. Он сидел в углу дивана, рассуждал обо всем, что успел прочитать на работе, а потом заплакал.

— Почему это происходит с нами?!

Вот именно, почему? Во мне кипела ярость! За то, что это происходит. За то, что приходится погружаться в эту тему, перекапывать интернет, знать чужие истории, и за то, что они уже не чужие. За то, что есть люди, которые никогда не столкнутся с этим в своей жизни, у которых просто все будет хорошо с их детьми. А у вас — еще неизвестно.

За то, что нужно думать, как поступить. Ведь если диагноз подтвердится, есть два пути: аборт или рождение особенного человека.

Кто-то категорически против рождения детей с генетическими поломками, кто-то, напротив, готов на все, главное, не лишать жизни этих ангелов.

Я не знала, что делать. Для меня оба пути были ужасными по своей сути. Я ненавидела эту ситуацию, мне не хотелось в ней быть, она казалась чудовищной несправедливостью по отношению ко мне, ко всем.

В какие-то дни я вспоминала, что беременна и настраивалась на лучшее, гладила малыша и говорила, что все у нас будет хорошо, мы справимся. В иные дни отдалялась, чтобы, на всякий случай, сильно не привязываться... Честно говоря, в целом плохо помню, как прошло это время. Как удавалось продолжать жить, работать, смеяться, вкусно есть, наслаждаться летними днями на фоне внутреннего страдания. Но, наверное, так оно всегда и бывает. Несмотря на смерть, жизнь продолжается.

Через 3,5 недели в личный медкабинет пришел протокол телеконсультации от генетика с результатами НИПТ — риски по хромосомным аномалиям крайне низкие, Даун не подтверждается. Можно выдыхать и больше не думать, а просто любить и ждать!

Но такие раны так просто не проходят. Можно напиться анальгетиков, а душевная боль вопреки сопротивлению рано или поздно догонит, пока ты ее окончательно не признаешь частью себя.

Я отчаянно отвлекалась последним рабочим месяцем, началом шевелений, рождением дочери подруги, ожиданием второго скрининга, отпуском. Были очень счастливы узнать, что у нас тоже будет девочка, и что она отлично развивается. Конечно, УЗИ не может быть на 100% точным, но нас осмотрели крайне внимательно. Придраться было не к чему, никаких тревожных маркеров по ХА, отставания в росте тоже нет. Только кровоток одной маточной артерии был не очень, и плацента низковата, но через месяц на контрольном УЗИ все выровнялось, низкую плацентацию и нарушение кровотока сняли.

А потом боль нашла, куда втиснуться. Мы вернулись домой из поездок, и с тех пор не хотелось ни с кем общаться, никуда стремиться. Просто ничего. Я лежала в кровати целыми днями, выдирала себя из дома на прогулки, наблюдала, как во мне развивается жизнь, залипала в социальных сетях. Не знала, что конкретно со мной происходит, но по опыту понимала — тащить себя за волосы в какую-то бурную деятельность сейчас не стоит, лучше переждать.

Имя этому дала психолог. Я не хотела идти, но это вроде как обязательный визит, все мы беременные теперь дважды приходим к психологу. Практически с порога я рассказала про скрининг, вскрыла чувства, которые законсервировала с лета, и она вывела меня на чистую воду.

Я все еще проживаю эту потерю. Несмотря на хорошие новости, и что мы с малышкой храбро месяц за месяцем опровергаем все эти дурацкие риски, однажды мы на время как будто потеряли друг друга. Мы оказались перед одними из самых мучительных выборов в жизни, и я не нашла в себе смелости склониться ни к одному из них. Мне стыдно за эту слабость. И за то, что я часто оставляла мою маленькую одну.

Мне больно оттого, что женщинам приходится сталкиваться с такими вещами. Что кому-то приходится прерывать беременность, а кому-то жить с особенными детьми. Вот она не выбирала, а столкнулась с диагнозом уже по факту рождения. А вот она выбрала и оказалась не готова к своему выбору. Другая готова, но от этого ничуть не легче. Она пошла на аборт и будет жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. А другая жалеть, может, не будет, но боль потери все равно останется с ней навсегда, каждый день ее жизни.

А мы, кого пронесло по касательной, вроде как, можем принять всё за страшный сон и забыть. Но шрамик на сердце, пусть и не такой большой, тоже понесем с собой и уже от него не отделаемся. Такова наша история.

Мы никогда не узнаем, как правильно поступить. И нам, скорее всего, всегда будет в чем себя обвинить.

Только здесь нет «правильно» или «неправильно». И вины никакой нет.

Не осуждайте себя, пожалуйста, за свои мысли и действия, если вам пришел плохой скрининг, если он подтверждается потом или нет. Мы не обязаны быть готовы к этому и заранее знать, как себя вести, что думать, как поступать. И я тоже постараюсь не осуждать себя за все, что было.

Больше не злюсь, что есть семьи, у которых не было таких проблем. И хорошо, что они есть, и их большинство! Пусть так будет всегда! Это такой себе яркий маяк, который освещает это бездонное неизведанное родительство, чудо появления новой жизни, и дает смелость шагать туда. Но тогда, в моменте, надо было позлиться, это было целительно :)

Да, моя история еще не окончена. Нам еще надо дождаться Дня Рождения. И если я железно верю, что все у нас будет замечательно, наверное, свой выбор я все-таки сделала еще тогда, в те 3,5 недели.