Ну вот и пятый месяц. За два с половиной месяца я испытала много новых ощущений, но, так как уже к ним привыкла, не могу вот так сразу всё припомнить.
Дважды побывала на узи плода – первый – в качестве получения общей картины о состоянии развития и вообще о количестве плодов в моём организме (12 недель). Врач (по бесплатному направлению в поликлинике) был слегка неуравновешенный, на экране я, естественно, ничего не видела, но умудрилась даже всплакнуть, расчувствовавшись, перечитывая вновь и вновь выданную мне распечатку: копчико-теменной размер плода – 78 мм, частота ударов сердца – 156 в минуту и т.д… Невероятно было осознавать, что всё-таки, несмотря на мой, казалось бы, ещё привычный образ жизни и поведение, внутри меня уже кто-то растёт, и не просто растёт – у него бьётся сердце! Это не какой-нибудь шарик внутри тебя или проглоченная гайка, это – твой ребёнок. Просто пока очень маленький и ты его не слышишь и не чувствуешь. На следующее узи (в 22 недели) я решила пойти платно, к лучшему в городе врачу. Там дают более подробный анализ, правда, я ничего не понимаю, что в нём написано (кроме ягодичного предлежания, что означает, что на данный момент мой малыш лежит ножками вниз, так, говорят, бывает часто на раннем сроке). Завтра иду к своему врачу, надеюсь, он мне разъяснит кое-что. А ещё вокруг шейки плода узи зафиксировало однократное не тугое обвитие пуповиной, я попыталась паниковать немного, но мне посоветовали этого не делать, т.к. «он ещё скорее всего 10 раз распутается и запутается снова». Гораздо интереснее сложилась оценка пола ребёнка – «очень смутно напоминает мальчика», это мне врач повторил дважды (по моему запросу), но в распечатке стоит пол женский. Вот я и ломаю голову – то ли это врачебные приколы, то ли это просто было забито в компьютере от предыдущей пациентки. В любом случае, ничего ещё точно не известно, но, думаю, ближе к делу будет видно. Все «взрослые» тётеньки мне в один голос твердят, что, мол, «в их времена вообще узи не было и они ничего не знали до самого конца, так что не стоит вообще любопытствовать, будь что будет». Эффект это оказывает двузначный.
Зато я умудрилась одинаково положительно настроиться на оба варианта – и на девочку (как само собой разумеющееся), и на мальчика (Матвея, что есть Божий дар и вообще – перст судьбы). Мне раньше казалось парадоксальным, что у такой неженки, как я, ранимой, трусливой, восприимчивой, почти Татьяны Лариной, может родиться сын, мужчина. А с другой стороны – может как раз наоборот – так оно и должно быть? Я лишена многих очевидных бойцовских качеств, я не бываю грубой, бесцеремонной, наглой, но, возможно, именно поэтому, на контрасте, всё и сложится хорошо. Может быть, как это ни странно, для того, чтобы сотворить силу, нужно немного слабости, а для храбрости и мужества – немного трусливости. К тому же, не такая уж я и изнеженная как прежде, я часто бываю строгой и даже жёсткой, если это необходимо, особенно, когда речь идёт о воспитании и от меня одной зависит чья-то судьба. Но именно сочетание мягкости и строгости, часто прохладности, так и манили меня к маме и сильно порадовали меня в жизни, я никогда это не забуду. Неужели я не смогу (вместе со Славой, замечательным человеком) воспитать доброго, храброго, порядочного мужчину, справедливого и заботливого?... Вполне вероятно, что он сможет выслушать меня и понять даже лучше, чем я того жду от дочери. Если так – то действительно, во всём промысел Божий, и он велик и прекрасен, и очень мудр.
В последнее время я встречаю много молодых мамаш с детьми (когда еду в маршрутке на работу, видимо, они развозят потомство по садикам). Некоторые вызывают большое умиление и симпатию, а некоторых – честно говоря – хочется огреть чем-нибудь как следует. Творят что попало, лезут куда не нужно, а мамы сидят себе и смотрят в потолок. Я понимаю, что, скорее всего, это их надо в первую очередь чем-то огреть, и вообще стараюсь подавлять это чувство агрессии, вырабатывая в себе лояльность по отношению ко всем. Ведь любой из этих детей мог бы быть моим (и родители не всегда ведают, что творят их дети у них за спиной), а эти взрослые – тоже когда-то были грудными и к ним тоже кто-то относился с трепетом. А в нашем обществе принято почему-то жалеть и лелеять только малышей, до взрослых особо никому нет дела, кроме самых близких родственников и друзей. Кстати, вот уже не понимаю, к чему такое гротескное лелеяние? Все дети рано или поздно вырастают. Мама так переживала за некоторые моменты, в которых причиняла мне страдания, как то развод и т.п… - да, это было больно, но не смертельно. Не больнее, чем то, что она ушла. Всё остальное – такая ерунда в сравнении с этим. Порой я думаю, что лучше бы уж она меня подготовила именно к такой потере (хотя и не знала своей судьбы), к тому, что такое возможно в жизни, а не посвящала бы мне лишний час любви и ласки. Может быть, тогда было бы легче. А может и нет. Я же не могу знать – возможно именно в таком виде всё и должно происходить. Богу виднее, что для меня лучше. И в этом рано или поздно всегда убеждаешься. В любом случае – да, детей нужно любить, ласкать, показывать, что они нужны, но не превращать это в основную идею воспитания, а готовить их и к тому, что всё в жизни и поздно, и РАНО может закончиться, даже эти ласка и любовь (в их тактильном проявлении). Я так ненавижу те розовые очки, которые носила до 19-ти лет. Как-то тупо не верилось и даже вовсе не приходило в голову, что такие близкие люди, целые миры, как мама – могут уйти. Когда ты ещё не успел ими насладиться… За то вот теперь я буду наслаждаться той новой сокровенной любовью, которую обрела к ней – до конца своих дней. В этом смысле, наверно, любовь «никогда не перестаёт, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится» (Новый завет, 1 Коринф. 13:4-8)…
Моя тётя сказала мне, в ответ на моё стремление видеть в каждом ребёнке-бандите – потенциально своего, – что не стоит этого делать и что любить и обожать я буду только своего ребёнка и что будет он похож либо на меня, либо на Славу (с этим я вполне согласна) и никаких сюрпризов здесь быть не может. Это всё понятно, приоритетная любовь по отношению к собственным детям и желание отдать всё самое лучшее только им - естественны. Но ведь и сложного в этом ничего нет. Мы не сможем не любить своих детей, даже если захотим (если только мы не последние кукушки). Но как на счёт любви по отношению к остальным людям или хотя бы – детям? Я не имею в виду тех случаев, когда это неизбежно – если видишь грудного ангелочка в кроватке, сладко улыбающегося – не сможешь не любить его, даже если он не твой. Я говорю о тех проступках, которые мы способны простить своим близким, но даже палец о палец не ударим, чтобы простить чужим людям. В основном это касается мелочей, так как всё-таки в каких-то серьёзных вопросах мы предпочитаем закрыть глаза, если чужие дети ошибаются – но своих будем заставлять этого не делать (нам ведь не безразлична их судьба). *Как отмечается в Писании, балуют, как правило, незаконных детей, — законных же, которым надлежит хранить семейные традиции, подвергают наказаниям (Евр. 12:8). Именно для людей, чья судьба нас совершенно не волнует, мы требуем счастья на любых условиях; что же касается наших друзей, возлюбленных и детей, то тут мы требовательны, и скорее примиримся с немалыми их страданиями, чем с таким счастьем, которое нам чуждо и которое мы презираем. (К. С. Льюис). Но в той же Библии говорится, что нет ничего сложного в том, чтобы любить своих друзей и творить добро для них. Что особенного мы делаем, если нам это даётся легко, а уж тем более в силу нашей природной доброты, дарённой Богом? Гораздо ценнее будет подвиг падшего человека, переступившего через себя, но сделавшего добро, человека, который будет любить своего врага, не говоря уже просто о том, чтобы лояльно относиться к чужим людям и детям, а отнюдь не врагам. Это не легко – но именно это – ценно. Всё остальное – нам естественный природный инстинкт.
Ну что ж, слишком я углубилась, я просто пыталась как следует объяснить своё старание выработать настоящие (не мнимые поверхностные) терпимость и понимание по отношению к чужим детям, а не только к ребёнку, которого я лично сейчас жду.
Началась 24-я неделя. В самой округлой точке (в стоячем положении) мой животик составляет 87 см в обхвате. В старую одежду (за исключением некоторой домашней, как то бабушкины и мамины халаты) я уже категорически не влезаю. Переделала мамино платьице, которое сама ей дарила в последний год её жизни (она одевала его на мой день рожденья, у Лоры). Переделала старый сарафан из сэконд-хэнда в топик (покрывающий живот), т.к. зад на юбке уже протёрся. Купили мне шортики с футболкой, на этом и закончим меня баловать. Ещё ведь так много нужно купить для ребёнка…
Кстати, необходимо ещё упомянуть о шевелениях ребёнка. У меня они начались в 17 недель (норма с 14 до 20), сначала в виде каких-то смутных и плавных движений, словно у тебя внутри плавает какая-то рыбка или медуза. Но спутать с бурчанием кишечника это уже едва ли возможно. Я приходила в 8 утра на работу, садилась за стол – и ребёночек начинал бодрствовать. Первые два дня я была в восторге, каждый раз на глаза наворачивались слёзы, и казалось, что он хочет что-то мне сказать (хотя, это вряд ли, ему же надо было двигаться, он ведь это начал делать ещё недель в 7, просто был слишком маленький, чтобы это можно было почувствовать). Сейчас движения стали более регулярными, ежедневными. Хотя, иногда он всё-таки бывает менее активен, а иногда – наоборот. То просто чуть-чуть побурлит в районе пупка (сейчас матка поднялась см на 2-3 выше «экватора живота»). А иногда – просто страшно бушует! Ползёт куда-то, ворочается, скребёт по стенке живота. Даже Славик теперь, когда прикладывает руку, прекрасно ощущает толчки. В минувшие выходные малыш был очень тихий, целых 3 дня не подавал почти никаких признаков жизни, и я сильно взволновалась. Я читала, что на поздних сроках – это повод для волнения, а пока – нерегулярность движений плода вполне нормальна, но мне необходимо было, чтобы мне тупо кто-то близкий это сказал. Выслушав успокоительную лекцию от тёти, я перестала волноваться, уже во время разговора ребёнок стал немножко шевелиться, а уж что началось на следующий день!! Короче, радоваться надо было, за спокойно проведённые выходные. Сейчас дитятя мне систематически не даёт заснуть ночью, начиная свои странствия по животу. Должно быть, с момента узи он уже миллиард раз перевернулся. Галя сказала, что сейчас у него самое активное время, а ближе к концу он уже не будет так сильно «бегать», просто не сможет, тесно. Хотя к страшилкам, типа «чужой» (когда в животе вдруг пропечатывается стопа или ручка) тоже готовлюсь.
Ещё по поводу симптомов беременности. Появилась такая характерная особенность, как судороги ног (в книге написано, что это из-за недостатка кальция и магния). Так «прикольно»! Регулярно подрываюсь посреди ночи и хватаюсь за ногу, как за протез. Славик тоже подскакивает и начинает помогать растирать то место, которое свело. Иногда это бывает дважды-трижды за ночь, а иногда вообще проносит. Но как правило – ежедневно. А вот к частым мочеиспусканиям я привыкла совершенно. Двадцать раз за рабочий день метнуться в сторону туалета – для меня уже не напряг. Просто воспринимаешь как нечто, что было с тобой всю жизнь. Это поначалу бесит, да и дискомфорта доставляет больше.
Я на минувшей неделе прочитала о разных видах родов, об уходе за новорожденным, и мне стало немного поспокойнее. Ведь половина страхов – от неведения, от боязни неизвестного. Думаешь – «Господи, как же я справлюсь СО ВСЕМ ЭТИМ?!», но как обычно, народ малюет картину всегда заведомо страшнее, чем она есть. Да, я боюсь родов. Как и всякой сильной боли. Но ведь это же будет не единственное моё испытание. В конченом счёте, чем больше проходит времени, тем больше я привязываюсь к ребёнку и тем больше жажду встречи с ним, а роды в этом вопросе – долгожданный ключ от железного и ржавого замка.
Все родившие мамаши говорят «Радуйся, пока ты ещё свободна, пока можешь выспаться как следует и пока этот ребёнок не извёл тебя своими капризами». Но я не думаю, что корректно ожидать ребёнка с такими чувствами. Перед смертью, как говорится, не надышишься, а ребёнок – это не смерть, а твоя долгожданная любовь. Испытания есть всегда и во всём, и лучше их решать по мере поступления, а не трястись заранее, ожидая их как каторги. Не думаю, что такой мой оптимизм – есть очередного рода розовые очки. Просто пока есть силы – буду воодушевляться.
