Что-то есть в этом дне. А, может быть, в этом году. Кто-то в нём уже потерял самое дорогое в жизни, кто-то утратил нечто восполнимое, а кто-то ещё не ощутил ни дуновения в свою сторону, ни тёплого, ни холодного, и, возможно, так всё и останется. Видит Бог, как я, пусть и неугомонная активистка, хочу оказаться в числе последних - людей – живущих в мире, где нет новостей. Где не нужно бояться плохих новостей… Где можно включить телевизор без страха, что позже тебе придётся месяц принимать транквилизаторы…
Поразительным образом зима умудряется вводить впечатлительных людей в комаподобную спячку, да ещё и с осложнениями на все отсеки памяти. 
Тепло, пролетевшее в один миг, вспоминается как нечто из школьной программы младших классов… Эта жуткая несправедливость раздражает, но я нахожу в ней и вполне толковый момент – каждый год у меня есть возможность выйти из комы... Отключить искусственный кислород, оборвать трубки, снять белый балахон и встать на ноги... При большом желании, можно даже родиться заново, но это как повезёт. Каждый год, в конце февраля, я жду, затаив дыхание, как кроткий, худенький малыш в предвкушении новогодних конфет, глядя во все окна – «Ну что, всё? Пора? Щас дадут, дадут конфеты? Щас мне будет сладко?! Щас мне будет тепло? Щас мне станет легче?...» Пускай это ощущение проходит и рассеивается в два счёта, но я пока не знаю ничего на свете другого, чего бы я ждала так же сильно и так же преданно, вопреки тому, что отверстия в сите моего времени с годами становятся всё реже и крупнее. Наверно, скоро год станет подобен суткам, а весна – утру.
Один мой очень близкий человек считает, что я совсем себя не люблю и очень мало ценю. Как бы я хотела посмотреть на себя Её глазами и никогда не менять этого взгляда… В связи с этим или нет, в последнее время я стала лояльнее к себе. Чуть больше ворчаний, чуть больше экспрессии, чуть больше мечтаний и чуть больше слёз… Сначала стоически возводишь, наращиваешь коросту, чтобы не дать себе слабину, а потом одним махом принимаешь решение расколоть её на части – ведь так порой бывает вредно быть стойким и пуленепробиваемым...
И позволяю себе стереотипы. Прощаю примитивность. Допускаю противоречия в своих жизненных и религиозных принципах… В общем, полное попустительство. Но, в конце концов, кому есть до этого дело?... «Стяжите мир в душе – и с вами спасутся тысячи» - и не всё ли равно, как и сколько мне придётся капризничать, скулить, баловаться, чтобы достигнуть мира в своей так часто обнажённой душе, и поделиться им с другими?
Я так люблю твердить, что обожаю «апрель». Этот спусковой рычаг в огромной тепловой, регенерирующей жизнь установке. А что значит для меня «любить апрель», вдруг стало не совсем ясно. Лишена ли эта любовь эгоизма? Люблю ли я апрель сам по себе (ведь где-то он уже наступил!) или себя в апреле?... Готова ли каждый год провожать его в «рабочую командировку», не страшась разлюбить, потому что больше не ощущаю его прикосновений, не чувствую запах, не жмурюсь в его лучах?...
Сегодня хлопья снега прощались со мной и летали вокруг, вальсируя, как пух. И я мчалась, улыбаясь как идиот, и всё думала «Эхх, красотаааа!... Но… где-то там уже наступила весна…»))) …
... И сегодня я опять видела мою самую светлую, самую Любимую во сне… Боженька, научи меня всегда любить её так, будто Она – апрель, который всегда был, будет и даже наступил – только на другой стороне планеты.
