Сейчас муж особенно грубо, сухо и черство со мной разговаривает. Может речь матом украсить. Меня при этом как электрическим током пронзает. Когда он со мной разговаривает подобным тоном, слезы набегают волной, у меня уже не хватает сил и какой-то защиты не реагировать. Понимаю, что ему тоже нелегко. Но все же горе матери не сравнится ни с чем! Мог бы хоть это понимать, что мне как никогда сейчас нужна его поддержка. Хотя бы просто в том, чтобы сбавить обороты и помягче со мной разговаривать.
Вчера был недоволен, что мы не дождались его во дворе и пошли в подъезд, подниматься. Я сказала, что я замёрзла. Он нагрубил, что только что гуляли и все нормально было, а тут гляди-ка, замёрзла.
Сегодня после садика пошли с Ильёй на детскую площадку на полчаса. Лёня был об этом проинформирован, сказал, хорошо, идите, смотрите свой кран. Позвонил через 20 мин, что приехал с конюшни, где мы есть. И матом сообщил мне свое недовольство, что мы гуляем, холодно же, ветер. Как будто вчера ветра не было, непонятно, чего это я замерзла...
Просто Лёня - такой человек, наверно, я слишком придираюсь. Сейчас я очень уязвима, истерика случается буквально от всего, от детских песенок, от каких-то слов. Личико Аришки постоянно встаёт перед глазами. Очень, очень сильная, невозможная боль внутри.
Наверно, я почувствую какое-то облегчение, только когда во мне зародится новая жизнь. Если зародится. Два года кажутся вечностью. Надо как-то пережить эту зиму, страшную зиму... дожить до весны. Знаю, она не будет меня радовать. В мае нашей дочери должно было исполниться полгода, а этого не будет.
Иногда смерть ребёнка сближает родителей, а иногда разобщает. Нас с мужем это горе, похоже, разобщило.
Спасибо хотя бы, что Лёня в роддом приезжал, все эти три дня. Видеться нам особо не разрешали, пару раз встречи длились 5-10 минут, третий раз он привез таблетки от лактации, я увидела мужа только мельком в проёме двери, когда он передавал пакет медсестре, и мне хотя бы на секунду стало легче. Мне важно было увидеть мужа, обняться, разделить с ним горе.
Почему сейчас этого нет, не понимаю...
Он проживает горе по-своему. Он не хочет слёз, он хочет жить, как раньше. Я так не могу.
