Роды (много и с физиологическими подробностями)

Вчера днем я еще была на последнем приеме у своей акушерки, она сделала КТГ, и мы назначили на двадцать пятое декабря следующее свидание. С вечера и утром у меня были довольно регулярные тренировочные схватки. Я сказала ей, что мне все равно, сколько малыш просидит, если бы мы не были связаны формальностями, потому что после двух недель спустя ПДР акушерки не имеют больше права принимать внеклинические роды. Еще я ей сказала, что, наверное, не прочь и касторки выпить. Она ответила, что это вреда не принесет и дала мне с собой пузырек.

После акушерки мы с мамой и Денизой еще ходили по всяким делам и пришли домой только часов в шесть вечера. Я выпила столовую ложку касторки, через час - еще. Как ни странно, никакого слабительного воздействия она на меня не оказала, и около девяти я уложила Денизу спать. Тут-то все и началось.

Еще пока я укладывала Денизу,, живот довольно сильно каменел, но я списала все на ежевечерние тренировочные схватки. Однако схватки повторялись каждые минут пять, а то и чаще, и я полезла в ванну, все еще надеясь, что это тренировочные, и я смогу, как белый человек, выспаться и рожать завтра днем, например.

В ванне схватки не усилились, но и не пропали; просидела я там недолго, потому что заботливые родственники в лице мужа и мамы принялись вскрывать дверь. На суше я уже поняла, что схватки усиливаются и становятся болезненными. На схватках я сидела на унитазе, мне так было легче. А в перерывах я вспоминала свою кошку, которая мурлыкала в перерывах между схватками - как я ее понимала!

Позвонила акушерке, она сказала, что сейчас выяснит, свободен ли акушерский центр, и чтобы я звонила через полчаса, или, если надо, раньше. Схватки были уже такими сильными, что я начала подвывать. Где-то сверху лопнул пузырь, и на каждой схватке начали отходить розовые воды. Миша предложил, чтобы акушерка ехала прямо к нам, но я решила, что за пять минут все равно не рожу, поэтому мы можем ехать.

Поехали. В машине я периодически выла и отключалась от происходящего. 

Акушерка посмотрела раскрытие: один сантиметр, подключила КТГ. Было около двенадцати. Я честно полежала с КТГ, потом, когда прихватывало, поползала по кровати с датчиками: когда стало совсем невыносимо, попросила отключить и опять ринулась к унитазу. На унитазе мне было значительно легче, и тогда же отошла пробка. Ванна принесла облегчение ровно на пару минут, пока не началась следующая схватка. Тогда я опять перебралась на унитаз.

Меня испугало, что вместе с водами выделяется много крови, н акушерка сказала, что это хорошо: лопаются сосуды на матке, идет раскрытие.

Мише я, кстати, сразу предложила уехать, но он сказал, что останется, и сидел рядом со мной. Пока я сидела в туалете, они развели огонь в печке.

Через полчаса акушерка проверила открытие: уже три сантиметра. К схваткам прибавилось давление. Акушерка предлагала мне и фитбол, и родовую табуретку, но мне везде было неудобно, и я по-прежнему оставалась верна унитазу. Продыхивать схватки мне было как мертвому припарки, я уже просто орала.

Около половины второго, то есть, через час, акушерка опять проверила раскрытие: полное. Тогда она позвонила второй акушерке, чтобы та приезжала, но это я уже слышала сквозь пелену.

Дальше помню, как здоровалась со второй акушеркой, как пыталась тужиться на родовой табуретке и на полу, как Миша держал меня, и я на нем висела, как он целовал меня, как мне говорили, что головка уже на выходе и предлагали потрогать...

Я пыталась набирать воздух и тужиться, но было только больно. Тогда меня хитростью заманили на кровать, и держали втроем, пока шли потуги. Моя акушерка что-то со мной делала: как потом оказалось, придерживала головку, чтобы она не соскользнула обратно. Я орала, что уже не могу, чтобы она от меня отстала, но они мне втроем повторяли, что обратного пути уже нет, и я увидела Мишино лицо, и поняла, что так оно и есть.

Потом родилась головка, и сразу выскользнул весь ребенок. Это было огромное облегчение, невероятное. Пол акушерки не сказали, я посмотрела сама. "Девочка?" - спросил Миша. "Мальчик", - ответила я. "Ja, das ist malchik", - подтвердила моя акушерка, обнаружив неожиданное знание русского (наверное, из опыта работы в клинике). Ребенок был розовым и совсем не сморщенным.

Пуповине дали отпульсировать, тут же родилась плацента: целая и без признаков переношенности.

Моя акушерка сказала мне: ты этого хотела - ты это сделала. Ты родила сама, своими силами.

Потом ребенок полежал со мной рядом, потом, уже не помню, в какой последовательности, меня зашивали (сказали, что я совсем немного порвалась для такого крупного ребенка), вторая акушерка держала младенца на руках, и все восторгалась им, какой он прекрасный, и как она хочет его фотографию на память, я пыталась встать с кровати, но у меня потемнело в глазах, я ела сладкое, чтобы восстановить кровообращение, обсуждали имя и дату рождения - надо же было родиться как раз в сочельник!; мальчика взвесили и обмерили: 53, 4200, объем головы 37 ( и тут я собой возгордилась). Несколько раз я пыталась встать, но почти теряла сознание, поэтому меня оставили немного поспать с младенцем. Акушерок, которым днем еще предстояло работать, мне было ужасно жалко. 

В общем, домой мы приехали около десяти утра. Миша сказал, что акушерский центр ему понравился, почти как дома, и как я хорошо придумала.

Младенец много спит, похож на Денизу в раннем младенчестве (хотя Миша так не считает). Дениза на входе проверила мое пузо и сообщила, что братик ей понравился.

Мама поддерживает просто неоценимо.

Я много лежу, вставать и ходить пока тяжело: болят копчик и связки. Но послеродовых схваток нет, что не может не радовать: с Денизой были сильные. Акушерка приезжала вечером, говорит, что матка уже хорошо сократилась. 

Вот так родился наш рождественский ребенок.