теракты в московском метро
У нынешних взрывов на станциях «Лубянка» и «Парк культуры» есть очевидный политический контекст. В России находится спецпредставитель ПАСЕ по Кавказу Дик Марти, который только что посетил Ингушетию и Чечню, где первые лица рассказывали ему о поступательных успехах северокавказского замирения. Марти предстоит весной подготовить новый доклад по Северному Кавказу. В течение последних трех недель силовики убили едва ли не последних крупных террористов, имена которых известны даже части населения: Саида Бурятского, которому правоохранительные органы приписывали организацию двух взрывов «Невского экспресса», и Анзора Астемирова, руководившего нападением на Нальчик четыре с половиной года назад. Эпоха Шамиля Басаева, бравшего на себя ответственность за любые теракты, кажется далекой историей. Теперь все «ваххабитское подполье» в России персонифицировано Доку Умаровым. А в самом конце минувшей недели главком МВД России заявил, что на Кавказе все еще действуют около 500 боевиков. Чеченский президент Рамзан Кадыров оперировал цифрой на порядок меньше. Иными словами, возьмет ли кто-то ответственность за теракты в московском метро или не возьмет никто, общество не может быть уверено, что у российских спецслужб есть реальные шансы и возможности найти истинных организаторов. Зато у гражданских властей есть возможности и, главное, обязанность наконец начать реально заботиться о безопасности граждан. Шесть лет назад после прошлых терактов в метро московские власти обещали оснастить все станции метрополитена газовыми анализаторами, распознающими взрывчатку, – такие приборы есть повсюду в Израиле. Но это одно из многих обещаний, так и оставшееся пустыми словами. Что касается московской милиции, то в метро она в последние годы отметилась только драками с людьми «неславянской» национальности при проверке документов. А граждане как были беззащитными, так и остались. Бессмысленно в очередной раз пытаться списать теракт на происки международных террористов. В США, Великобритании и Испании, имевших куда больше оснований страдать от международных террористов из-за войн в Афганистане и Ираке, хватило одного страшного теракта, чтобы обеспечить постоянный контроль безопасности на транспорте. В России оказалось мало «Норд-Оста», Беслана, взрывов домов в Москве и Волгодонске, теперь уже серии взрывов в метро. После этих терактов ни один высокопоставленный силовик не был отправлен в отставку, а самой заметной мерой реагирования власти на наиболее кровопролитный теракт в истории страны – захват более 1000 заложников в школе североосетинского Беслана – стала отмена выборов губернаторов. Можно долго рассуждать о соотношении успехов и провалов кавказской политики Кремля, о том, что северокавказские республики в силу своей перманентной нестабильности, бедности, недостаточной интегрированности в тело государства потребовали создания отдельного федерального округа. Что остальная Россия фактически морально отделила себя от Кавказа. Но все это вторично по отношению к неспособности государства обеспечить безопасность граждан в Чечне, Ингушетии, Москве, в каждой точке страны. Идея безопасности стала ключевой в официальной риторике властей. Но в основном под этим подразумевается безопасность самой власти и «устоев», а угрозами государству называются преимущественно мифические «происки Запада». Между тем Россия будет и дальше жить на кольцевой линии терроризма, пока власть и общество не осознают, что причины терактов кроются во внутренних проблемах страны и решать их можно только внутри России.
