Сложно начинать отзыв о слишком "своей" книге, будто выворачиваешь душу наизнанку, а по-другому не выходит. Только так правильно, честно и точно. 
Весь месяц я пыталась сбежать... уплыть, умчаться, улететь... Не из дома, нет! Дома мне хорошо, тепло, спокойно, и нет необходимости общаться с неприятными людьми, поддерживать пустые разговоры, соответствовать, казаться... Мы стали ближе с детьми, дети стали ближе друг другу, даже с бабушками созваниваемся чаще)
А сбежать хотелось от гнетущего ожидания, тревожных мыслей, бесконечного потока новостей, неопределенности и страха. Я бралась наверное за десяток книг и всё бросала, пока случайно не достала любимую Линдгрен. Открывала книгу с опаской - как бы снова не бросить... И переводчик вон не знаком, и Карлсоном я восхищалась давненько, а дети в исполнении Носкович милы, но какие-то уж слишком "советские")))
Однако уже через десяток страниц поняла, что плыву от всех бед на свой остров...Ну здравствуй, Астрид! Я скучала... Ты снова открываешь мне тот самый, идеальный детский мир, где мой внутренний ребёнок отдыхает душой.
Что такое Сальткрока? Это тот же Бюллербю, только в море) С нагретыми на солнце камнями, с выкрашенными красной краской домиками, лодками и причалами.
Это край фьордов и шхер, нетронутой природы и детства. У Линдгрен именно так. Идеальное детство - на лоне природы, вдали от людей и от взрослых. Конечно, на острове взрослые есть, но их жизнь либо почти не соприкасается с детской, либо они сами, как дети. Например, глава семейства Мелкерсонов - чудак-писатель, беспомощный и наивный, смешной, но с совершенно особым взглядом на мир.
Он выбирает домик на лето, восхитившись названием острова, дружит на равных с шестилетней Чёрвен, живёт здесь и сейчас, радуясь тому, что имеет.
" Подумай, - убеждал Мелкер, - как здорово, что можно прямо в пижаме выйти во двор, походить босиком по траве, окунуться в море, а потом сесть за стол, выкрашенный собственными руками, взять книгу или газету и пить кофе под гомон детских голосов - что может быть лучше! "
Мне кажется, именно такое мироощущение было присуще самой Астрид. Ещё в юности она поняла, что мир взрослых живёт отдельно от детского и в сущности плевать хотел на него, и навсегда осталась на детской стороне.
"А кем ты будешь, когда вырастешь? - спросил Пелле.
- Растолстею и буду писать книги, как дядя Мелкер."
Именно в уста маленькой Чёрвен Линдгрен вкладывает свои представления о предназначении писателя.
"Дядя Мелкер, знаешь что? Раз ты не умеешь писать так, чтобы я поняла, лучше вовсе не пиши!"
Так здорово находить связи и ниточки между мирами и образами
, созданными Астрид Линдгрен.
Чёрвен похожа на Лотту с Горластой улицы, а Пелле с его мечтами о домашнем питомце так напоминает Малыша, который грустил, что вот так и проживёшь всю жизнь без собаки.
" Чёрвен стало жалко Пелле, и она великодушно предложила:
- Хочешь кусочек Боцмана? Возьми себе несколько кило!
- Гм, заднюю лапу, что ли? - сказал Пелле и пошел к отцу сетовать на судьбу.
- Несколько ос и одна собачья лапа, неужто ты думаешь, что этим можно быть довольным? - пожаловался он".
Кстати, животные - тоже неотъемлемая часть идеального детского мира по Линдгрен. На Сальткроке это добрейший сенбернар Боцман и маленький тюлень Моисей, которого Чёрвен выкармливает с бутылочки, совсем как Лиза из Бюллербю своего ягненка Понтия, совсем как сама Астрид в детстве. Есть на Сальткроке и ягнята, и кролики, и коровы, ручной ворон, и даже домашние осы)
"- Этак мы скоро откроем на Сальткроке настоящий зоопарк, - заметил Мелкер. - Пожалуй, надо и мне разузнать, нельзя ли по дешёвке достать где парочку бегемотиков. "
Дети на Сальткроке по-настоящему свободны и счастливы, так как могут быть счастливы только дети, безо всякого участия взрослых. Уплыть в пять утра на рыбалку и потеряться в тумане,
отправиться за молоком, а вернуться с кроликом и тайным приключением в духе Робинзона,
завести собственного тюленя, упасть в море весной, построить тайное убежище, охотится на лис - вот это жизнь! И в сущности совершенно не важно, где жить свободно и беззаботно - на острове, шведском хуторе или в богом забытом посёлке на берегу Охотского моря. Ведь дети всегда остаются детьми, поэтому им так близка и понятна далёкая Швеция 60х годов. Пока родители были заняты выживанием в 90е, мы были предоставлены сами себе, но были более изобретательны, чем шведские дети, ведь на понимание и одобрение со стороны взрослых рассчитывать не приходилось)
Мы брали
велики и отправлялись в тундру за морошкой, рассуждая, что делать, если повстречаем медведя) Находили и разоряли тайное убежище старших детей в заброшенных домах, а потом бегали от них по всему посёлку, спасаясь от возмездия. В нашем распоряжении была целая стая охотничьих лаек, река у самого дома, куры и гуси, корова и телёнок, и белые ночи в июне для полного счастья.
Я, совсем как Чёрвен, дважды падала в речку возле дома - один раз в марте, и страшно этим гордилась)
Да, это было счастливое, свободное детство!
Только не подумайте, что Сальткрока - это рай на земле, где всегда светит солнце, и каждый желающий может завести ручного тюленя. Здесь тоже бывают грозы и непогода,
здесь порой появляются бессердечные люди,
а детям иногда становится так грустно, что в хочется умереть. "Как может жизнь маленькой девочкой быть такой холодной, ужасной и одинокой...Хорошо хоть Малин пришла!"
Образ Малин очень интересен - девятнадцатилетняя девушка, старший ребёнок Мелкерсонов, которой пришлось очень рано повзрослеть и заменить маму трём своим братьям, а заодно и самому Мелкеру.
На ней всё держится в семье, и каждый из мальчишек боится её потерять, ведь она молода и прекрасна. Сколько кавалеров уже пытались тут "бросить якорь", но Малин не по годам рассудительна и ответственна. "Малин заверила девочек, что со временем обязательно раздобудет себе жениха, но пока слишком молода.
Чёрвен уставилась на неё, словно ушам своим не поверила :
- Слишком молода! Ты! Да ты такая старая, что ого-го!
Тут уж рассмеялась Малин.
- И всё же сначала надо повстречать того, кто и впрямь придётся по сердцу, понимаете? "
После фильма" Быть Астрид Линдгрен " мне пришла в голову мысль, что Малин - это такой идеальный образ настоящей матери, какой хотела бы стать сама Астрид, если бы могла вернуть прошлое и исправить собственные ошибки, ребячливый, чудаковатый Мелкер похож на реальную Астрид, а в образе Чёрвен сосредоточены счастливые детские воспоминания писательницы. Неслучайно все три персонажа так или иначе связаны с писательством - Чёрвен хочет стать писателем, как Мелкер, а талантливые записи из дневника Малин разбавляют всю ткань повествования.
Именно читая На острове Сальткрока, я в полной мере поняла, почему Марию Парр часто сравнивают с Астрид Линдгрен. И дело не только в морских декорациях, хотя это тоже важно. Обе писательницы говорят с ребёнком на равных, говорят о том, что действительно ему важно - о детстве, свободе, о дружбе и счастье, о том, что он важен и ценен сам по себе, а не как будущий взрослый. Взрослым тоже не помешает отправиться на Сальткроку, чтобы вспомнить о собственном островке детства, который живёт в душе, и стать чуть ближе к собственным детям.
Спасибо за внимание, желаю вам только приятных путешествий!)