Давайте рассмотрим мнение, что ребенка нужно приучать к самостоятельности: реже брать на руки, чтобы не избаловать, иначе потом будет сложно отучить «от рук». Ничего, что плачет – поплачет и перестанет. Стоп! Давайте представим себя на месте ребенка: «Я нахожусь в неизведанном пространстве, чувствую какой0либо дискомфорт, что-то затекло, болит…Я звуком пытаюсь привлечь внимание. Никто не появляется. Я плачу. Опять никто не приходит. Я плачу долго, зову, но все равно никто не приходит. Я остался один, меня бросили!» Инстинкт самосохранения бьет тревогу – опасность для жизни!!! Так рождается страх. Если ситуации повторяются, он закрепляется, остается с нами на всю жизнь, явный или скрытый. Когда во взрослой жизни люди боятся принимать самостоятельные решения, когда видят опасности за каждым углом улицы, когда цепляются за надоевшие отношения, боясь остаться в одиночестве, не веря в собственные в силы, никто не связывает это с перенесенным в детстве страхом за свою жизнь. Никто не осознает, что так происходит, потому что в детстве мы пережили этот страх и запомнили его навсегда, и именно он руководит нашими поступками, а не реальные опасности жизни.
Есть еще один существенный момент. У детей отсутствует понятие времени: «Мама была рядом и вдруг, мамы нет. Я кричу-кричу – мамы нет. Все, мама умерла.» То есть на самом деле ребенок не понимает умерла, не умерла, поскольку это понятие ему неизвестно. Мамы нет и все. Как вы думаете, что при этом он чувствует? Психотерапевты пришли к выводу, что дети переживают те же эмоциональные фазы, присущие людям в трауре. Потеряв близкого, мы сначала отказываемся верить, сопротивляемся горю, можем чувствовать агрессию, злость. Потом приходит чувство обреченности. И последний этап – отторжение. То есть образ умершего человека постепенно стирается из нашей памяти. То же переживает маленький ребенок, «потерявший» маму. Часто можно услышать от родителей: «Отвели малыша в садик, возвращаемся, а он играет и нас будто не узнает» - так проявляется этап отторжения.
Воронеж