Дата предварительных родов стояла на 14 июня. Но этот день прошел, а я все не родила. Немой вопрос "Когда?" висел в воздухе. Мне было несколько неловко, будто я кому-то что-то обещала и не исполнила.
В женской консультации мне настойчиво предлагали лечь на сохранение и простимулировать начало родов. Но, чувствуя себя прекрасно, мне очень не хотелось несколько дней лета по непонятным для меня причинам лежать в больнице. В роддоме меня поддержали. Возможно, потому что в это время он работал один за троих (два ближайших закрылись на плановую дезинфекцию), и все палаты были переполнены.
Хотела договориться о платных родах с акушеркой, о которой слышала много хороших отзывов, но та отказалась, сославшись на то, что в их роддоме все акушеры хороши, и она ничуть не лучше других. Я лишь смогла узнать у нее даты ее дежурств, и сложить пальцы крестиком, чтобы мне повезло рожать именно в ее рабочий день.
В 14 июня 2011 года было вторником, а 19-го (в воскресенье) мы с мужем были приглашены к моей маме на день рождения. Празднование должно было начаться во второй половине дня, и я планировала проспать до обеда. Но часов в десять-одиннадцать утра кто-то позвонил. Не помню, кто звонил и по какому поводу, но когда я положила трубку, внизу живота что-то резко кольнуло, я даже ойкнула от неожиданности. Муж сразу приподнял голову от подушки:
- Схватки?
Я улыбнулась:
- Нет, не схватки. Ложись спать. Сын уже недели две, когда шевелится, задевает какой-то нерв, и мне больновато.
После этих слов я постаралась как можно уютнее устроиться на кровати, намереваясь таки проспать до обеда. Но через некоторое время снова ойкнула. Муж с готовностью отозвался:
- Точно говорю - схватки.
Я зевнула:
- Не придумывай. Ребенок просто два раза пошевелился. Имеет право.
Когда я ойкнула в третий раз, муж встал с кровати, выставил таймер и решительно сказал:
- Будем засекать.
Я сонно кивнула. За последние несколько дней, я так привыкла к состоянию "вечно-буду-беременной", что не могла осознать, что роды могут начаться в любой момент. И уж, конечно, в качестве предвестников начинающихся родов я ожидала каких-то более значительных изменений в организме, нежели ощутимое, но вполне терпимое покалывание внизу живота. Но я ойкнула и в четвертый раз, и в пятый, и в шестой. Муж торжественно сообщил:
- Периодичность 10 минут. Я тебя убедил?
- Убедил, - согласилась я, слезла с кровати и пошла в ванную.
- Вызываю такси?
- Нет. Мне тяжело сидеть, когда живот побаливает. Лучше пешком дойдем две остановки.
Мы пошли пешком. По дороге я периодически останавливалась и сжимала руку мужа. А в приемном покое нас встретила та самая акушерка, к которой я хотела попасть. Она улыбнулась:
- Вы специально подгадывали, чтобы попасть в мой рабочий день?
- Не то, чтобы специально, но, видимо, очень хотела, что все материализовалось, - роды определенно начинались хорошо.
Я оформилась, сдала одежду, получила стерильный халатик и поднялась с мужем в родовую палату. К этому времени было уже часа два дня. Я даже не забыла позвонить маме и сказать, что мы не придем на ее день рождения по очень уважительной причине. После чего легла на кушетку. Мне все еще хотелось спать (вот что значит настроиться накануне проспать до обеда), и в десятиминутных перерывах между схватками я даже успевала видеть обрывки снов. Муж сидел рядом, читал книжку и гладил меня по сигналу "Ой-ой!". Часам к шести вечера схватки усилились и участились. Мне уже не удавалось дремать. Даже прикосновения мужа не приносили облегчения. Я только глядела в окно и ждала, пока пройдут обещанные до родов часы (среднестатистические, конечно). Периодически ко мне заглядывала акушерка, и в один из заходов сказала:
- Скоро уже. Во время потуг будет легче.
Я кивнула, но не поверила. Слышала, как в соседней палате кто-то кричал. Думала, это от потуг. Через какое-то время и меня начало тужить. Я все прислушивалась к себе, боясь ошибиться, но все же сказала мужу:
- По-моему, я уже рожаю.
Он прошел по коридору и привел акушерку. Она подтвердила полное раскрытие и сказала пересесть на родильное кресло, обняв согнутые в коленях ноги по бокам живота. Я оказалась словно бы в позе эмбриона.
- Только не тужся, - предупредила она меня, - ребеночку нужно еще развернуться.
Прошло несколько минут и раздалось ее командное:
- Теперь давай. Хорошо. Молодец, - ободряла она меня. И мне было важно это слышать, потому что я не очень понимала, что происходит в моем организме. Я не чувствовала ни раскрытия, ни продвижения ребенка. Только боль и сокращение мышц. Но после очередного "Молодец" я увидела маленькую головку. Словно птенчик из гнезда. Кукушка из часов. Акушерка подставила руки, и к ней в ладони лег маленький человечек. 19:55 было на часах, висевших в палате.
Не знаю, когда дети должны делать первый вдох. Мне, видимо, казалось, что как только высунут головку. Потому что доли секунды, прошедшие до первого крика моего сына мне показались очень долгими. Ребенка положили мне на живот, обрезали пуповину, приложили в груди. Но все это было как в тумане. Я словно бы из другого пространства смотрела, как продолжавшего кричать сына взвешивают, измеряют, заворачивают в пеленочку и дают мужу. После чего весь мед. персонал выходит из палаты, и мы остаемся втроем. Муж покачивает на руках новорожденного, рассказывает, что за окном лето, что мы ему рады. Голос у него спокойный, ласковый, сын успокаивается.
Через два часа возвращается медицинская сестра и велит прощаться. Ребенка уносит нянечка, меня увозят в палату, отдыхать после родов, а муж уходит домой с тем, чтобы подготовить квартиру к нашему с сыном возвращению.