• «Осторожно!» — кричит вслед бегущему карапузу отставшая мама. «Мир вокруг тебя полон опасностей!» — слышит ребенок. И все бы ничего, да только если жить, опасаясь всего вокруг, то жизнь превращается в выживание. • «Ты чего так громко визжишь? у меня голова уже болит"— высказывание воспитательницы в детском саду. Смысл его сводится к следующему: «Не показывай свою радость, от этого мне становится плохо». • «Успокойся! Не плачь!» — утешаем мы своих детей. И этим даем им понять, что свою обиду, печаль или боль надо тщательно скрывать от окружающих, загоняя все свои печали в самые дальние уголки души. • «Не реви! я не слышу телевизор!» — маме нет никакого дела ни до ребенка, ни до его переживаний. Куда важнее в данный момент передача. • «Не беги так быстро! Не лезь так высоко! Не кричи так громко!» — осаживаем мы своих детей. И вместе с этими словами в их сознание входит мысль: «Не живи на 100%, сдерживай себя и не рискуй». • «Не ной и не проси! Все равно не дам (не куплю)». И ребенок привыкает к тому, что в этой жизни что-то просить и хотеть бесполезно. В итоге взрослый человек не знает, чего он хочет и к чему он стремится. Одна моя знакомая рассказала, что в их компании всем новичкам предлагают написать 100 своих желаний (материальных, нематериальных – не важно). Делается это для мотивации персонала (человек знает, чего хочет и как он этого может достичь с помощью своей работы). Идея мне очень понравилась, я тоже решила зафиксировать свои желания на бумаге (мне казалось, что я так много чего хочу…). Первые штук пять «мечт» пошли хорошо, дальше – хуже. В итоге я «наскребла» около 20 желаний. А когда задумалась, для чего мне все это надо и надо ли вообще, выяснилось, что действительно важными для меня являются одно — два желания. Когда же я в ответ на очередную просьбу дочери полушутя-полусерьезно спросила ее: «А больше тебе ничего не надо?» Тут же услышала: «Надо! Еще хочу этот цветок. Еще хочу листик в трубу засунуть. Еще хочу конфетку. Еще хочу на качели покачаться…» Маленький человечек хочет все, и в этом одно из принципиальных его отличий от взрослого. • «Сколько можно копаться? Давай я застегну тебе кофту сама». И тут же подрезаем ребенку крылья, ибо подтекст этой фразы таков: «Все равно у тебя ничего не получится, уж лучше я сразу это вместо тебя сделаю». Захочется ли дальше ребенку учиться застегивать пуговицы (зашнуровывать шнурки, чистить зубы и т.д.)? Отлично. Выяснилось, что мы все говорим неправильно. Как же тогда общаться с ребенком, если что ни фраза – то страшные последствия? С одной стороны, все просто. С другой – все сложно. Простота состоит в следующем: надо просто следить за тем, что вы говорите. Сложность же в том, что слежение это сродни обучению иностранному языку: чтобы сказать ребенку то, что вы ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хотите до него донести, то надо 1. Осознать, какое послание у нас готово сорваться с языка;
2. Перевести это на то, что мы действительно хотим и чувствуем;
3. Сказать это по-новому. Например, малыш лезет высоко по шведской стенке. Первое, что хочется сказать:
«Осторожно! Не лезь так высоко!» Но на самом-то деле мы хотим сказать совсем не это (см. выше). На самом деле нам просто страшно за своего карапуза. Поэтому я в таких ситуациях начала говорить так: «Ты так здорово лезешь вверх, но мне снизу на тебя страшно смотреть. Можно, я постою рядом с тобой?» Как правило, дочь с радостью соглашается на мое присутствие и еще уточняет: «А так тебе не страшно? А так?» При этом она себя чувствует ужасно смелой. Вариант с плачем (или с радостью). Вообще, во всех ситуациях, где присутствуют чувства первым шагом должно быть признание этих чувств. Ведь каждый человек имеет право злиться, радоваться или испытывать боль. И каждый человек этим правом пользуется. Так вместо того, чтобы говорить: «Чего ты плачешь? В чем дело?» лучше сказать: «Вижу, ты очень расстроилась. Хочешь мне рассказать причину?» Или если ребенок визжит от радости, а у вас болит голова, то можно сказать: «Здорово, что тебе так весело! Но знаешь, я себя не очень хорошо чувствую. Может, ты будешь радоваться в другой комнате или здесь, но потише?»
2. Перевести это на то, что мы действительно хотим и чувствуем;
3. Сказать это по-новому. Например, малыш лезет высоко по шведской стенке. Первое, что хочется сказать:
«Осторожно! Не лезь так высоко!» Но на самом-то деле мы хотим сказать совсем не это (см. выше). На самом деле нам просто страшно за своего карапуза. Поэтому я в таких ситуациях начала говорить так: «Ты так здорово лезешь вверх, но мне снизу на тебя страшно смотреть. Можно, я постою рядом с тобой?» Как правило, дочь с радостью соглашается на мое присутствие и еще уточняет: «А так тебе не страшно? А так?» При этом она себя чувствует ужасно смелой. Вариант с плачем (или с радостью). Вообще, во всех ситуациях, где присутствуют чувства первым шагом должно быть признание этих чувств. Ведь каждый человек имеет право злиться, радоваться или испытывать боль. И каждый человек этим правом пользуется. Так вместо того, чтобы говорить: «Чего ты плачешь? В чем дело?» лучше сказать: «Вижу, ты очень расстроилась. Хочешь мне рассказать причину?» Или если ребенок визжит от радости, а у вас болит голова, то можно сказать: «Здорово, что тебе так весело! Но знаешь, я себя не очень хорошо чувствую. Может, ты будешь радоваться в другой комнате или здесь, но потише?»