Он дал на своих полотнах пристанище демонам, а быть может, это демоны захватили его. Но, так или иначе, именно Михаил Врубель создал реальные демонические образы обитателей потустороннего мира. Мы, зрители, вглядываясь в его картины, как будто смотрим сквозь слюдяные витражи, отделяющие нашу обыденную реальность от бушующего иного мира. И сквозь красочные стёклышки видим сумрачных ангелов преисподней, чувствуем их негасимую ярость, ощущаем их извечную ненависть, касаемся взглядом сгустков их пульсирующей непрерывной боли. 
Откуда к Михаилу Врубелю приходили образы демонов? Может, и в самом деле его мистические полотна есть метафизическое прозрение в потусторонний мир? И, может быть, именно поэтому ни один из демонов, созданных Врубелем, так и не был завершён?
Всё странно в творчестве Врубеля. Свой крестный путь профессионального художника он начинал с иконописных росписей Кирилловского храма в Киеве. Он, животворивший демонов, писал с такой же одержимостью иконы, творил в красках Христа и Богоматерь, и многочисленных святых.
Эти судорожные метания от Христа к демонам мрака будут сопровождать Михаила Врубеля всю жизнь.
Примечательно, что в качестве натуры для апостолов с фрески «Сошествие Святого Духа» Врубель срисовал лица больных из психиатрической больницы. В истощённых силуэтах, в смятенных взглядах умалишённых он улавливал некое запретное знание, недоступное «нормальному» и, следовательно, ограниченному разуму. Врубель считал, что сумасшедшие знают нечто такое, чего не ведают здоровые, что они, отрезанные безумием от всего обыденного, способны пережить истинное духовное просветление. Но мог ли ведать Врубель, что и он в конце жизни окажется среди этих «просветлённых» и что смерть свою встретит на койке в психиатрической клинике?
Строительный комитет, который заказал Врубелю роспись на тему «Воскресения Христова» стены северного придела алтаря Владимирского собора в Киеве, работу художника не принял. Не была принята и роспись плафона на тему «Пятого дня сотворения мира — отделения воды от тверди». Не хорош, по мнению заказчиков, оказался и набросок «Воскресение. Эскиз росписи Владимирского собора».
И когда творческие неудачи наложились на личные проблемы, когда алкоголь сделался спасением и бедствием, демоническое стало тонкой змеистой струйкой втекать в душу художника, искушать, беспокоить, требовать своего воплощения.
Первым образом, в котором проглядывается демоническое, стал эскиз... «Ангел с кадилом и свечой». Какое странное и пугающее сочетание — светлые, тающие во мраке призрачные одежды ангела и его тёмное лицо с мрачными, отнюдь не ангельскими глазами. Кто это? Демон, облачившийся в чужие одежды, или ангел с чужими глазами на лице?
А затем была опера А. Г. Рубинштейна «Демон». Для Михаила Врубеля, потрясённого дивными голосами певцов и самой постановкой, это стало рубежом, через который он с лёгкостью перешагнул.
Врубель уже осязал эфирную плоть той могучей потусторонней силы, что рвалась в его мир. Но чьи голоса нашептали ему такую мысль: «Демона не понимают, путают с дьяволом, а демон по-гречески ... значит «Душа»?
Как изобразить ДЕМОНА? Вот отзыв об одном из первых демонов Врубеля: «Демон мне показался злою, чувственною отталкивающей пожилой женщиной. Миша говорит, что Демон — это дух, соединяющий в себе мужской и женский облик. Дух, не столько злобный, сколько страдающий и скорбный, но при всём том дух властный, величавый» (A.M. Врубель, отец художника).
Эскиз же самого первого Демона Врубель уничтожил, недовольный сделанным. Отчаявшись написать Демона маслом, он попытался изобразить его в скульптуре, вылепить демоническую плоть руками. Но одна скульптура развалилась, вторая показалась художнику утрированной.
И лишь в мае 1890 года Врубель вдруг ощутил в себе силу творить ДЕМОНА. Он жаждал воплотить светлую божественность Демона, ангела богорожденного, но замаранного выхолощенным христианским мифом, жаждал показать миру Демона как добро, освободившееся от безгрешности.
Врубель работал точно одержимый. И написанная плоть оживала, наполнялась реальной силой. Демон на глазах всё рос и рос, придвигался к краю картины, заполнял собой весь холст, не умещался на холсте, и Врубель собственноручно подшивал новые куски. Но Демон перерос и увеличенный холст — верхняя часть его головы кажется срезанной.
«Демон сидящий» — это пришелец, сидящий на краю иной Вселенной, где цветут прекрасные и безжизненные кристаллические цветы. Темное лицо, лиловый рот, чёрная масса волос, красные отблески в глазах и за ухом — признаки демонической натуры. Демон тоскует. Но о чём его мысли: о потерянном светлом мире или о беспощадном несовершенстве всего земного?
Никто и никогда до Врубеля не сумел так поразительно сочетать холодные и тёплые плоскости красок, как это было сделано в «Демоне сидящем». Мазки, точно стёклышки калейдоскопа, сверкают на полотне, сливаясь в объёмные фигуры. Своей кистью Врубель открыл двери мёртвого мира. Но стоит ли шагать в те распахнутые двери?
ОН, НАДМЕННЫЙ...
И не случайным, а вполне закономерным и даже, наверное, неизбежным стал полученный Врубелем заказ на иллюстрирование готовящегося к изданию собрания сочинений М.Ю.Лермонтова.
Они были похожи, Михаил Лермонтов и Михаил Врубель, в своём болезненном стремлении добиться «идеального» образа демонической стихии. Оба постоянно переделывали произведения (Лермонтов написал шесть вариантов, ни один из них не считал окончательным и потому не опубликовал), не удовлетворяясь результатом и доходя в своём неистовом стремлении до полного душевного изнеможения.
Иллюстрации Врубеля к произведениям Лермонтова — это своего рода новое Евангелие, где христианское добро и добродетель — иллюзия, дымка, тающая в жарком мареве земных страстей.
Демон, живший до сего момента лишь в поэтических строчках, обрёл, наконец, свою красочную плоть. Демон Врубеля абсолютно соответствовал Демону Лермонтова в последнем варианте поэмы.
Это уже был не тоскующий юноша с огненным взором. Это был мятежный злобный, алчущий дух, чья плоть — от плоти скал. Это был Демон приземлённый, чувственный и страшный в своём беспощадном стремлении разрушать и покорять.
В картине «Тамара и Демон» мрачный дух не скрывает своих хищных устремлений. Темное графическое полотно, где тени накладываются на тени, где слоится мрак, точно передаёт извечную жажду демонических сил опустошать человеческие души.
Устрашающим выглядит Демон и на другой иллюстрации «И вновь остался он, надменный...». На картине виден лишь его лик на фоне гор. Впечатление, будто Демон вплотную приблизился к рамке холста и ещё чуть-чуть и перешагнёт его.
УЖАС КРАСОТЫ
Демон вновь объявился в жизни Михаила Врубеля спустя десять лет. В 1901 году у Врубеля, женатого к тому времени на актрисе театра Надежде Забеле, родился сын Савва. На лице мальчика выделялись синие и невероятно огромные глаза. Он родился с уродливой заячьей губой. Обвинив в уродстве сына себя, Врубель стал меняться. Художник сделался задумчивым, рассеянным, несговорчивым, у него стали случаться приступы дикой агрессии. Все прежние творческие замыслы вдруг увяли. И только один-единственный образ неистово взывал к действию.
Демон... Он манил и дразнил, вырисовываясь туманным силуэтом где-то на краю сознания. Душа художника была отравлена, и яд трансформировал сознание. На предварительных рисунках вдруг замелькали сцены превращения Ангела в Демона. Как будто кто-то «оттуда» транслировал Врубелю апокрифичную историю ангела-богоборца.
Лицо Демона и его выражение на картине менялось постоянно, первоначальное скорбное выражение исказилось сатанинской ненавистью. «Красота — зла», и «зло — прекрасно». Новый Демон — квинтэссенция жестокой красоты, «высокого зла».
Когда-то Врубель экспериментировал с фотографией кавказских гор, он часто переворачивал карточку и всматривался в перевёрнутый мир, как будто искал грани иной реальности. Эта летящая вниз реальность чётко обрисовалась на картине «Демона поверженного».
Врубель с маниакальным упорством пытался ухватить зыбкий образ адской красоты. Накладывал мазок за мазком и, не дожидаясь, когда краска подсохнет, залеплял неудавшиеся части картины кусками газет, а после рисовал прямо по газетам — поверхность получалась неровной, будто изрытой, именно такой, какой и должна быть реальность Демона.
И вот... Распластанное в мертвенно-сизом сумраке деформированное сине-лиловое птичье тело с трупным оттенком, сломанные крылья, рассыпавшиеся драгоценные павлиньи перья и блистающие кристаллы глаз, наполненные дикой ненавистью. Бесстрастные горы обступают поверженного гиганта. Он — павший, но не уничтоженный. Он — мученик идеи, он против Бога.
Позже Даниил Андреев напишет в своей метафизической «Розе мира», что Врубель ничего не выдумывал и интуитивно написал метапортрет одного из ангелов мрака. Он сумел передать главное в облике жителей преисподней: «серый, как пепел, цвет лиц ангелов мрака отталкивающ и ужасен, а в чертах совершенно обнажена их хищная и безжалостная порода». Угадал, по мнению Д. Андреева, Врубель и ущербность их прекрасных крыльев. Он нарисовал их поломанными, но на самом деле, писал Д. Андреев, «их крылья не повреждены, но самая возможность пользования ими мучительно сужена».
Разум художника неумолимо погружался во мрак. Однажды он сообщил, что Демон явился ему во сне и потребовал, чтобы полотно было названо «ikone» (икона). «Прекрасному поверженному злу» должно преклоняться, как поклоняются другим образам мучеников.
«Демона поверженного» отправили на выставку. Врубель поехал следом. И даже когда картина уже висела на стене, художник прямо на глазах у публики вносил всё новые и новые исправления. Демон высосал у своей жертвы все силы, опустошил душу и погрузил разум во тьму безумия. Михаила Врубеля поместили в психиатрическую клинику.
БЕЗУМИЕ И ТЬМА
Это были страшные месяцы огненного хаоса. Врубель воображал себя то Христом, то Пушкиным, он собирался стать московским генерал-губернатором, превращался в государя российского, становился Скобелевым или Фрином. Он слышал хоры голосов, утверждал, что жил в эпоху Ренессанса и расписывал стены в Ватикане в компании с Рафаэлем и Микеланджело...
Из клиники Врубель вышел ненадолго. Через несколько месяцев умирает от крупозной пневмонии его двухлетний сын Саввушка. Огромное горе затопило отца целиком. Опалённый разум не выдерживал отвратительной беспощадной реальности, и Врубель сам попросил жену поместить его снова в психиатрическую клинику.
Там одна мучительная галлюцинация сменялась другой: художнику виделись враги, жаждущие его смерти, его оглушал хор призрачных голосов, обвиняющих в преступлениях. Врубель впадал в отчаяние и кричал, что его уже НИЧЕГО не ожидает, или корчился в приступах буйства.
Когда наступало затишье и просветление, Врубель рисовал с натуры. То были поразительные рисунки, излучающие тепло и добро, полную противоположность образам Демонов!
В августе 1904 года Врубель вышел из клиники. Демоны ушли в тень. Но кто другой выступил из тени? 1904-м годом датирована ещё одна знаменитая работа Михаила Врубеля «Шестикрылый серафим» (Азраил). Зеленоватое лицо, на котором вместо глаз сверкают голубые ледяные кристаллы, мертвенно-чеканные оледенелые черты, лишённые страстей. И занесённый блистающий меч... Если это и ангел, то ангел смерти.
Художник, писавший демонов, должен был испить свою горькую чашу до дна. Он начал постепенно слепнуть. Полуслепым пытался рисовать, потом лепить. А затем наступил непроницаемый мрак. Последние годы жизни Михаил Врубель провёл в абсолютной тьме. В клинике он бредил о «сапфировых» глазах, которые ему должен кто-то даровать.
Последними словами Михаила стали: «Хватит лежать, собирайся, Николай, поедем в Академию». Врубеля не стало 1 апреля 1910 года. Он перешагнул тонкую линию, отделявшую бытие от небытия, и кто его встретил за той последней чертой — ангелы или демоны — мы не узнаем...
Авентина Росси
Откуда к Михаилу Врубелю приходили образы демонов? Может, и в самом деле его мистические полотна есть метафизическое прозрение в потусторонний мир? И, может быть, именно поэтому ни один из демонов, созданных Врубелем, так и не был завершён?
Всё странно в творчестве Врубеля. Свой крестный путь профессионального художника он начинал с иконописных росписей Кирилловского храма в Киеве. Он, животворивший демонов, писал с такой же одержимостью иконы, творил в красках Христа и Богоматерь, и многочисленных святых.
Эти судорожные метания от Христа к демонам мрака будут сопровождать Михаила Врубеля всю жизнь.
Примечательно, что в качестве натуры для апостолов с фрески «Сошествие Святого Духа» Врубель срисовал лица больных из психиатрической больницы. В истощённых силуэтах, в смятенных взглядах умалишённых он улавливал некое запретное знание, недоступное «нормальному» и, следовательно, ограниченному разуму. Врубель считал, что сумасшедшие знают нечто такое, чего не ведают здоровые, что они, отрезанные безумием от всего обыденного, способны пережить истинное духовное просветление. Но мог ли ведать Врубель, что и он в конце жизни окажется среди этих «просветлённых» и что смерть свою встретит на койке в психиатрической клинике?
Строительный комитет, который заказал Врубелю роспись на тему «Воскресения Христова» стены северного придела алтаря Владимирского собора в Киеве, работу художника не принял. Не была принята и роспись плафона на тему «Пятого дня сотворения мира — отделения воды от тверди». Не хорош, по мнению заказчиков, оказался и набросок «Воскресение. Эскиз росписи Владимирского собора».
И когда творческие неудачи наложились на личные проблемы, когда алкоголь сделался спасением и бедствием, демоническое стало тонкой змеистой струйкой втекать в душу художника, искушать, беспокоить, требовать своего воплощения.
Первым образом, в котором проглядывается демоническое, стал эскиз... «Ангел с кадилом и свечой». Какое странное и пугающее сочетание — светлые, тающие во мраке призрачные одежды ангела и его тёмное лицо с мрачными, отнюдь не ангельскими глазами. Кто это? Демон, облачившийся в чужие одежды, или ангел с чужими глазами на лице?
А затем была опера А. Г. Рубинштейна «Демон». Для Михаила Врубеля, потрясённого дивными голосами певцов и самой постановкой, это стало рубежом, через который он с лёгкостью перешагнул.
Врубель уже осязал эфирную плоть той могучей потусторонней силы, что рвалась в его мир. Но чьи голоса нашептали ему такую мысль: «Демона не понимают, путают с дьяволом, а демон по-гречески ... значит «Душа»?
Как изобразить ДЕМОНА? Вот отзыв об одном из первых демонов Врубеля: «Демон мне показался злою, чувственною отталкивающей пожилой женщиной. Миша говорит, что Демон — это дух, соединяющий в себе мужской и женский облик. Дух, не столько злобный, сколько страдающий и скорбный, но при всём том дух властный, величавый» (A.M. Врубель, отец художника).
Эскиз же самого первого Демона Врубель уничтожил, недовольный сделанным. Отчаявшись написать Демона маслом, он попытался изобразить его в скульптуре, вылепить демоническую плоть руками. Но одна скульптура развалилась, вторая показалась художнику утрированной.
И лишь в мае 1890 года Врубель вдруг ощутил в себе силу творить ДЕМОНА. Он жаждал воплотить светлую божественность Демона, ангела богорожденного, но замаранного выхолощенным христианским мифом, жаждал показать миру Демона как добро, освободившееся от безгрешности.
Врубель работал точно одержимый. И написанная плоть оживала, наполнялась реальной силой. Демон на глазах всё рос и рос, придвигался к краю картины, заполнял собой весь холст, не умещался на холсте, и Врубель собственноручно подшивал новые куски. Но Демон перерос и увеличенный холст — верхняя часть его головы кажется срезанной.
«Демон сидящий» — это пришелец, сидящий на краю иной Вселенной, где цветут прекрасные и безжизненные кристаллические цветы. Темное лицо, лиловый рот, чёрная масса волос, красные отблески в глазах и за ухом — признаки демонической натуры. Демон тоскует. Но о чём его мысли: о потерянном светлом мире или о беспощадном несовершенстве всего земного?
Никто и никогда до Врубеля не сумел так поразительно сочетать холодные и тёплые плоскости красок, как это было сделано в «Демоне сидящем». Мазки, точно стёклышки калейдоскопа, сверкают на полотне, сливаясь в объёмные фигуры. Своей кистью Врубель открыл двери мёртвого мира. Но стоит ли шагать в те распахнутые двери?
ОН, НАДМЕННЫЙ...
И не случайным, а вполне закономерным и даже, наверное, неизбежным стал полученный Врубелем заказ на иллюстрирование готовящегося к изданию собрания сочинений М.Ю.Лермонтова.
Они были похожи, Михаил Лермонтов и Михаил Врубель, в своём болезненном стремлении добиться «идеального» образа демонической стихии. Оба постоянно переделывали произведения (Лермонтов написал шесть вариантов, ни один из них не считал окончательным и потому не опубликовал), не удовлетворяясь результатом и доходя в своём неистовом стремлении до полного душевного изнеможения.
Иллюстрации Врубеля к произведениям Лермонтова — это своего рода новое Евангелие, где христианское добро и добродетель — иллюзия, дымка, тающая в жарком мареве земных страстей.
Демон, живший до сего момента лишь в поэтических строчках, обрёл, наконец, свою красочную плоть. Демон Врубеля абсолютно соответствовал Демону Лермонтова в последнем варианте поэмы.
Это уже был не тоскующий юноша с огненным взором. Это был мятежный злобный, алчущий дух, чья плоть — от плоти скал. Это был Демон приземлённый, чувственный и страшный в своём беспощадном стремлении разрушать и покорять.
В картине «Тамара и Демон» мрачный дух не скрывает своих хищных устремлений. Темное графическое полотно, где тени накладываются на тени, где слоится мрак, точно передаёт извечную жажду демонических сил опустошать человеческие души.
Устрашающим выглядит Демон и на другой иллюстрации «И вновь остался он, надменный...». На картине виден лишь его лик на фоне гор. Впечатление, будто Демон вплотную приблизился к рамке холста и ещё чуть-чуть и перешагнёт его.
УЖАС КРАСОТЫ
Демон вновь объявился в жизни Михаила Врубеля спустя десять лет. В 1901 году у Врубеля, женатого к тому времени на актрисе театра Надежде Забеле, родился сын Савва. На лице мальчика выделялись синие и невероятно огромные глаза. Он родился с уродливой заячьей губой. Обвинив в уродстве сына себя, Врубель стал меняться. Художник сделался задумчивым, рассеянным, несговорчивым, у него стали случаться приступы дикой агрессии. Все прежние творческие замыслы вдруг увяли. И только один-единственный образ неистово взывал к действию.
Демон... Он манил и дразнил, вырисовываясь туманным силуэтом где-то на краю сознания. Душа художника была отравлена, и яд трансформировал сознание. На предварительных рисунках вдруг замелькали сцены превращения Ангела в Демона. Как будто кто-то «оттуда» транслировал Врубелю апокрифичную историю ангела-богоборца.
Лицо Демона и его выражение на картине менялось постоянно, первоначальное скорбное выражение исказилось сатанинской ненавистью. «Красота — зла», и «зло — прекрасно». Новый Демон — квинтэссенция жестокой красоты, «высокого зла».
Когда-то Врубель экспериментировал с фотографией кавказских гор, он часто переворачивал карточку и всматривался в перевёрнутый мир, как будто искал грани иной реальности. Эта летящая вниз реальность чётко обрисовалась на картине «Демона поверженного».
Врубель с маниакальным упорством пытался ухватить зыбкий образ адской красоты. Накладывал мазок за мазком и, не дожидаясь, когда краска подсохнет, залеплял неудавшиеся части картины кусками газет, а после рисовал прямо по газетам — поверхность получалась неровной, будто изрытой, именно такой, какой и должна быть реальность Демона.
И вот... Распластанное в мертвенно-сизом сумраке деформированное сине-лиловое птичье тело с трупным оттенком, сломанные крылья, рассыпавшиеся драгоценные павлиньи перья и блистающие кристаллы глаз, наполненные дикой ненавистью. Бесстрастные горы обступают поверженного гиганта. Он — павший, но не уничтоженный. Он — мученик идеи, он против Бога.
Позже Даниил Андреев напишет в своей метафизической «Розе мира», что Врубель ничего не выдумывал и интуитивно написал метапортрет одного из ангелов мрака. Он сумел передать главное в облике жителей преисподней: «серый, как пепел, цвет лиц ангелов мрака отталкивающ и ужасен, а в чертах совершенно обнажена их хищная и безжалостная порода». Угадал, по мнению Д. Андреева, Врубель и ущербность их прекрасных крыльев. Он нарисовал их поломанными, но на самом деле, писал Д. Андреев, «их крылья не повреждены, но самая возможность пользования ими мучительно сужена».
Разум художника неумолимо погружался во мрак. Однажды он сообщил, что Демон явился ему во сне и потребовал, чтобы полотно было названо «ikone» (икона). «Прекрасному поверженному злу» должно преклоняться, как поклоняются другим образам мучеников.
«Демона поверженного» отправили на выставку. Врубель поехал следом. И даже когда картина уже висела на стене, художник прямо на глазах у публики вносил всё новые и новые исправления. Демон высосал у своей жертвы все силы, опустошил душу и погрузил разум во тьму безумия. Михаила Врубеля поместили в психиатрическую клинику.
БЕЗУМИЕ И ТЬМА
Это были страшные месяцы огненного хаоса. Врубель воображал себя то Христом, то Пушкиным, он собирался стать московским генерал-губернатором, превращался в государя российского, становился Скобелевым или Фрином. Он слышал хоры голосов, утверждал, что жил в эпоху Ренессанса и расписывал стены в Ватикане в компании с Рафаэлем и Микеланджело...
Из клиники Врубель вышел ненадолго. Через несколько месяцев умирает от крупозной пневмонии его двухлетний сын Саввушка. Огромное горе затопило отца целиком. Опалённый разум не выдерживал отвратительной беспощадной реальности, и Врубель сам попросил жену поместить его снова в психиатрическую клинику.
Там одна мучительная галлюцинация сменялась другой: художнику виделись враги, жаждущие его смерти, его оглушал хор призрачных голосов, обвиняющих в преступлениях. Врубель впадал в отчаяние и кричал, что его уже НИЧЕГО не ожидает, или корчился в приступах буйства.
Когда наступало затишье и просветление, Врубель рисовал с натуры. То были поразительные рисунки, излучающие тепло и добро, полную противоположность образам Демонов!
В августе 1904 года Врубель вышел из клиники. Демоны ушли в тень. Но кто другой выступил из тени? 1904-м годом датирована ещё одна знаменитая работа Михаила Врубеля «Шестикрылый серафим» (Азраил). Зеленоватое лицо, на котором вместо глаз сверкают голубые ледяные кристаллы, мертвенно-чеканные оледенелые черты, лишённые страстей. И занесённый блистающий меч... Если это и ангел, то ангел смерти.
Художник, писавший демонов, должен был испить свою горькую чашу до дна. Он начал постепенно слепнуть. Полуслепым пытался рисовать, потом лепить. А затем наступил непроницаемый мрак. Последние годы жизни Михаил Врубель провёл в абсолютной тьме. В клинике он бредил о «сапфировых» глазах, которые ему должен кто-то даровать.
Последними словами Михаила стали: «Хватит лежать, собирайся, Николай, поедем в Академию». Врубеля не стало 1 апреля 1910 года. Он перешагнул тонкую линию, отделявшую бытие от небытия, и кто его встретил за той последней чертой — ангелы или демоны — мы не узнаем...
Авентина Росси
