Задали Андрюше выучить два стихотворения о весне, из учебника.
Опять весна Борис Пастернак
Поезд ушел. Насыпь черна.
Где я дорогу впотьмах раздобуду?
Неузнаваемая сторона,
Хоть я и сутки только отсюда.
Замер на шпалах лязг чугуна.
Вдруг — что за новая, право, причуда:
Сутолка, кумушек пересуды.
Что их попутал за сатана?
Где я обрывки этих речей
Слышал уж как-то порой прошлогодней?
Ах, это сызнова, верно, сегодня
Вышел из рощи ночью ручей.
Это, как в прежние времена,
Сдвинула льдины и вздулась запруда.
Это поистине новое чудо,
Это, как прежде, снова весна.
Это она, это она,
Это ее чародейство и диво,
Это ее телогрейка за ивой,
Плечи, косынка, стан и спина.
Это Снегурка у края обрыва.
Это о ней из оврага со дна
Льется без умолку бред торопливый
Полубезумного болтуна.
Это пред ней, заливая преграды,
Тонет в чаду водяном быстрина,
Лампой висячего водопада
К круче с шипеньем пригвождена.
Это, зубами стуча от простуды,
Льется чрез край ледяная струя
В пруд и из пруда в другую посуду.
Речь половодья — бред бытия.
В 1940 году к Пастернаку вернулись стихи. Он считал «переделкинский цикл», написанный перед войной, наградой судьбы за возвращение к себе подлинному, за отказ от принудительной фальши и государственных соблазнов. С этих стихов начинается поздний Пастернак, ими подготовлен высший взлет его дарования.
Стоило снова начать писать стихи, как вернулось все прежнее — и самоуважение, и надежды, и гармония; с Ахматовой он говорит о том, что сам теперь не понимает, как мог жениться на Зине, и думает с нею порвать. В мае сорок первого оформляется решение уйти из дома и, возможно, окончательно покинуть новую квартиру в Лаврушинском. Он опять равен себе, и началось это со стихотворения «Опять весна» — равного которому он, действительно, за все тридцатые годы не написал. И ритм тут прежний, магический, ритм давнего начала — ровно тридцать лет назад писал он тем же размером: «Тот и другой… Гасит полынь…»
Вот как интересно)). Стала писать пост и узнала, что учили-то отрывок. Вырвали из контекста и тема весны стала преобладающей, хотя стихотворение больше об обновлении души. Эта необыкновенная энергетика, свобода чувствуется и в отрывке.
Второе стихотворение Владимира Соколова
***
...Птица малая лесная...
Пушкин
Все чернила вышли, вся бумага,
Все карандаши.
На краю бузинного оврага
Стой и не дыши.
Сквозь туман просвечивает зелень,
Клейкая пока.
Где-то здесь, среди ее расселин,
Он наверняка.
Вот! Ни с чем, конечно, не сравнимый
Сколок с пенья льдин.
Первый, пробный, но неоспоримый.
Вот еще один.
Вот опять! Раскатисто и тесно.
Тишь... В листах куста
Происходит перемена места -
Веточка не та.
И покуда тишь не раскололась
Льдиною на льду.
Есть во всем
Извечный жаркий голос:
"Что же ты, я жду!"
Замиранье целого оврага,
Листьев и души.
Все чернила вышли, вся бумага,
Все карандаши.
Имя Владимира Соколова стало для меня открытием. Лиричные, нежные стихи. Очень-очень понравились. Действительно, замирание души).
Хотя, когда я впервые прочитала эти стихи, не поняла, зачем детям учить такие сложные тексты. Но вчитавшись, прониклась. А когда Андрюша мне вслух рассказывал - прям до слез, так трогательно. Все-таки, нравится мне программа литературного чтения у Андрея. Читают все вместе, без возрастных ограничений. Выучили Пастернака с Соколовым, начали читать Нильса. Казалось бы читаного-перечитанного в дошкольном возрасте. А детям нравится)).
И пишу я для того, чтобы эти стихи не потерялись, не забылись. Чтобы можно было перечитать.