Полушатаясь я добрела до послеродового отделения, где меня проинструктировали очень быстренько, чего я почти не помню. Выдали мешок прокладок и чайник. Палата на троих. В ней уже лежала девушка, малыша с ней еще не было. Мы стали пытаться спать.
Сном назвать это нельзя, но все же я немного отдохнула. Постоянно вспоминала весь процесс, все переваривала, отходила от лекарств. С такой полной головой мыслей заснуть очень трудно, самая главная - где моя девочка, и как она.
Соседке привезли малыша, она принялась им заниматься, а я все ворочалась и ждала... Подумала о фразе "все маленькие дети одинаковые" и в сердцах отругала того, кто это придумал. Я была уверена на миллион процентов, что свою девочку узнаю из миллиона детей.
И вот моя малышка прикатила в своем пластиковом порше. Маленькая закутанная куколка спала. Её не было со мной около 8-ми часов. Она была уже не такая отекшая, и постоянно срыгивала. Я спросила, что она ела, на что получила ответ "ничего, она срыгивает еще воду из животика". Естественно, я не поверила. Хотя теперь уже закрадывается мысль, что они могли и не докармливать, но как бы она тогда так сладко спала?
Пока мы ждали инструктаж по теме ухода за малышом, знакомились с нашими детками. Я разглядывала свою чудо-девочку, гладила. Вспоминаю, как несмело начала целовать ее маленькие щечки и голову, и как зацеловываю ее сейчас)) Признаться, начинать знакомиться со своим ребенком в присутствии еще кого-то достаточно странно, сначала мне было немного не по себе, и я очень хотела переехать в отдельную палату за доп.плату.
Доктора посмотрели и меня и Милашу. У Миланки обнаружилось красное пятнышко на белке глазика, который к тому же постоянно слезился, сказали, что это от работы в родах. На тельце были красные пятнышки, которую чехи обозвали чем-то вроде крапивницы, и сказали, что все скоро пройдет, беспокоиться не нужно.
На кровать мне повесили табличку с именем и табличкой, в которой я должна была начать отмечать пописы-покаки, температуру и количество съеденной Милашей еды.
Что касается еды, съеденной мной, она, конечно, оставляла желать лучшего. Так как я считалась диабетиком гестационным, мой рацион был вообще отвратителен. Родные меня периодически подкармливали, но скинула я после родов знатно.
К вечеру к нам, наконец, пришли посетители, принесли цветов и всю свою любовь. У мужа были потрясающие глаза, когда он увидел нашу девочку, это даже невозможно передать словами. Из-за ангины он потрогал пальчиком ее волосики и все, но не сводил с нее глаз)
Мы прикладывались к груди и ждали молочко. Прикладывания с проблемами, так как никто не показал, как же правильно это делать. Соски в синяках и трещинах сразу же, боль и страх перед тем, как же кормить-то дальше. Но мы исправно учились и пытались, ротик маленький, выходит плохо, капризничать начинает и плакать. А если и берет, то разжевывает меня, больно дико. Принесли мне в итоге накладки и соску.
Первую ночь Милаша спала полностью не просыпаясь и пожевывая соску, а я и не будила, так как боялась, что снова будет крик.
Следующий и все последующие дни у нас начинались со слов врача "калготки долу!", что означало команду снимать трусики) Затем к нам приходил детский врач, который взвешивал малышей и осматривал. Целое утро у нас было занято процедурами, иногда я не успевала даже на завтрак.
Третьей соседкой в палате оказалась женщина, которая родила третьего малыша. Я уже передумала селиться в отдельную палату, решив, что с девочками повеселее, да и мама троих детей определенно может помочь и дать совет.
На второй день нас учили малышей купать. Не купать в воде пока не отвалится пупок? Не, не слышали о таком в Аполинарже. В палате большая железная раковина, в которую сестричка набирала немного воды и усаживала туда наших орущих чад. После каждого ребенка ванная особо не мылась, но я еще была в процессе втягивания в материнство, и не особо обратила на это внимание. На следующий день я исправно свою дочь помыла в этой антисанитарии. А когда я обнаружила там кусок какашки соседского ребенка, которого там подмывали, то купать еще раз там свою дочь отказалась - протерла ее влажной тряпочкой. Грязевые ванны нам еще рановато!
Молоко пришло день на второй, грудь сразу стала размера пятого, плотная и тверденькая. Я пожалела, что такой она не может быть всегда( Но с кормежкой у нас не сильно заладилось, через накладку доча вроде бы и ела, но так мало, капризничала и возмущалась. Когда нас стали заставлять взвешивать ребенка до и после кормежки, выяснилось, что она и правда мало ест. Мне притаранили молокоотсос, и я стала докармливать сцеженным молочком.
Взвешивание таким образом еды, которую ребенок съел, меня повергло в шок. Признаться честно, я про такие строгие рамки набора веса в роддоме не знала. В итоге мне сообщили, что потеряла она итак уже норму, больше терять ей нельзя, и я обязана ее кормить нормально. Так и стала я бегать со сцеженным молоком к врачебной комнатке и в каждую кормежку докармливать малышку. Беспокоило меня, что она откажется брать грудь, так и не научившись толком... Милаша пыталась есть через накладку, но даже какие-то 20 мл давались нам с трудом...
Вечером, когда становилось темно, накатывала дикая тоска и мне безумно хотелось домой. Но мне ведь никто не объяснил, что в роддоме можно отдохнуть - спи себе все время, тут и врачи под боком, кормят, все помогают. А дома хоть и атмосфера душевная, но уже не так легко... Вечерами аж на слезу пробивало - гормоны, что уж сделать.
Хотелось много, очень много добрых и теплых слов. Мне казалось, что кроме меня еще никто не осознает, какое чудо я произвела на свет. Неужели все еще до сих пор не счастливы так, как я? Неужели всем не хочется постоянно говорить со мной про мою девочку? Но такое всеобъемлющее счастье накрывает, наверное, только мать)
