Взгляд с точки зрения этнологии: как разительно похожи разные культуры

В своей книге «Научное познание любви» доктор М. Оден приводит аргументы из различных областей знания, подтверждающие одну мысль: человеческая способность любить тесно связана с обстоятельствами рождения. О том, для чего человечеству понадобилось регулировать процесс родов, читайте в этой главе.

В обзор работ, относящихся к области научного познания любви, нельзя не включить и те, что относятся к этнологии. Что же дает нам сравнение разных культур?

Этнологи заявили о своей области знания как о науке, когда стали публиковать базы данных. В наши дни не составит большого труда отыскать наработанные ими материалы, касающиеся беременности, деторождения и первых дней жизни младенцев.

Авторы часто отмечают, что человеческое общество в различных культурах навязывает людям правила поведения во время рождения детей. Если выражаться точнее, то все культуры так или иначе создают помехи тем сугубо физиологическим процессам, что происходят до, во время и сразу после родов. Впрочем, стоит заметить, что не всем культурам приходится развивать потенциал человеческой агрессии в равной степени и в одном и том же направлении.

Этнологическим подходом мы воспользуемся, чтобы изучить, как основные черты различных культур влияют на характер и обстоятельства появления детей на свет.

Культурное окружение вмешивается в этот физиологический процесс, пренебрегая свойственной всем млекопитающим потребностью в уединении во время рождения потомства. В большинстве культур (Бетси Лозофф оценивает их количество в 62%) рядом с роженицей находятся помощники, которые стремятся активно влиять на процесс родов: применяют всяческие манипуляции, массируют живот или даже резко давят на него, вручную раскрывают шейку матки. В большинстве культурных сообществ принято также мешать первому контакту матери и ребенка. Вот самый распространенный и вызывающий самое большое недоумение способ: женщинам внушают, что молозиво — нечистое и вредное для ребенка вещество, что его следует сцеживать и выливать. Стоит, однако, напомнить, что современная биологическая наука доказала: молозиво, которое мать может дать новорожденному сразу после родов, бесценно. Напомним также, что ребенок способен искать сосок и находить его, едва появившись на свет, в течение часа после рождения.

Помешать первому контакту матери и ребенка можно также посредством всевозможных ритуалов. Вот лишь несколько примеров: немедленное пересечение пуповины, растирание и купание ребенка в холодной воде, тугое пеленание, бинтование стоп, окуривание, прокалывание ушей девочкам; у некоторых северных народов сразу после родов открывают двери на улицу. Подобные примеры можно найти и в Западной Европе. Так, в Бретани, жившей старым укладом, считалось, что если новорожденный приложится к груди до крещения (обычно детей крестили на второй-третий день после рождения), то дьявол проникнет в его тело одновременно с молоком. В Англии в эпоху Тюдоров и Стюартов молозиво открыто признавалось вредоносным, и его надлежало сцеживать и выбрасывать. Мать считалась «нечистой» до тех пор, пока у нее не прекращались послеродовые выделения (так называемые лохии). Ей позволялось дать грудь ребенку не ранее, чем она пройдет церковный обряд «очищения» и благодарения.

Две крайности

Потребуются целые тома для полного исследования корреляции между специфическими чертами многих культур и тем, как эти культуры подвергают испытанию материнский инстинкт защиты потомства в критический период сразу после рождения ребенка. Впрочем, и беглый обзор имеющихся у нас данных приводит к простому выводу: чем острее обществу нужно прививать способность к агрессии и уничтожению живого, тем навязчивее, агрессивнее ритуалы и поверья, связанные с периодом до, во время и после рождения.

Эту простую закономерность можно ясно увидеть на примере крайностей. Так, спартанцы в Древней Греции были прежде всего воинами. Когда мальчик рождался, его бросали на пол: выживет — значит, станет хорошим воином.

Если мешать первому контакту матери и ребенка посредством верований, убеждений и ритуалов принято почти повсеместно, если у большинства народов бытует мнение, что молозиво вредно, то такое поведение должно давать некое преимущество в выживании. Это касается как выживания отдельных групп людей, так и эволюции человека как вида.

Чтобы понять эти парадоксальные и весьма любопытные явления, следует помнить, что к началу эпохи антропологических исследований народы, не знавшие земледелия, практически исчезли. Это означает, что культуры, изучением которых занимались антропологи в XX веке, имели все те же самые стратегии выживания: господство над природой и подчинение себе других групп людей. Подобным сообществам выгодно сдерживать и подавлять различные проявления способности любить, в том числе любить природу, а значит — бережно относиться к Матери-Земле.

Наши умозаключения подтверждаются данными о тех очень немногих популяциях, которые в своем развитии не дошли до земледельческого общества и которые этнологи успели изучить до их исчезновения. У этих народов стратегии выживания были иными. Они заключались в том, чтобы жить в полной гармонии с экосистемой и всячески развивать любовь и почитание по отношению к Матери-Земле. Развивать потенциал человеческой агрессии не было их главной задачей.

В качестве примера таких обществ упомянем пигмеев племени эфе, которые жили в лесах Итури в Заире. В них был глубоко укоренен экологический инстинкт, прежде всего — огромное уважение к деревьям. Судя по данным Жан-Пьера Алле, у эфе не было ни ритуалов, ни верований, которые могли бы мешать процессу родов. Благодаря Мелвину Коннеру и некоторым другим исследователям у нас есть также интересные данные об африканском племени охотников-собирателей кунг-сан. Женщины там рожали самостоятельно без чьей-либо помощи: «Когда женщина ощущает первые признаки начинающихся родов, она никому об этом не сообщает; почувствовав, что ребенок вот-вот появится, она тихо уходит из деревни, отходит на несколько сот метров, ищет тенистое место, расчищает там немного пространства, устраивает мягкую подстилку из листьев и рожает самостоятельно на корточках или лежа на боку».

Очевидно, что вмешательство в физиологические процессы было наименьшим в тех обществах, где стратегия выживания не предполагала доминирования над природой.

Итак, взгляд с позиции этнологии подкрепляет выводы, сделанные с других точек зрения. Предположение о том, что события ближайшего к родам периода имеют долговременные последствия, подтверждается. В рамках этнологического подхода вводится понятие любви к природе, подразумевающее, что отношение к матери и отношение к Матери-Земле — два аспекта одного и того же явления.

Кто расшатывает основы нашей культуры

При сравнении разных культур возникают ответы на те самые вопросы, которые ставились авторами неполиткорректных исследований. Теперь становится яснее, почему тем, кто связал воедино вопросы деторождения и человеческую способность любить, чинят такие препятствия: они подрывают самые основания наших культур. Успешные этнические группы (то есть не исчезнувшие с лица Земли) — это те, что наиболее умело подавляли и сдерживали различные проявления способности любить (любить природу в том числе). Этим и следует объяснять, почему так распространена склонность замалчивать, ставить вне закона и даже преследовать любого, кто настойчиво говорит о связи между способностью любить и тем, как мы рождаемся.

Есть ряд сходств между современными эпидемиологами, чьи компьютерные базы данных выставляют в новом свете ритуалы, поверья и практики, связанные с перинатальным периодом, и пионером в области исследования человеческой природы — Вильгельмом Райхом. Райх заявлял, что «цивилизация начнется тогда, когда выше всех остальных соображений станет благополучие новорожденных детей». В. Райх умер в заключении. Его взгляды близки к взглядам Фредерика Лебуайе, который писал в своих поэмах о рождении и о следе, который оно оставляет в жизни человека: «следы его везде... во всех наших человеческих глупостях, в нашем безумии, наших муках и тюрьмах, в наших легендах и мифах». Идеи Лебуайе, так сказать, обезвредили: они в искаженном виде легли в основу так называемого «метода Лебуайе».

Пожалуй, похожим образом обошлись и с важнейшими идеями, которые несет предание об Иисусе. Тот, кто проповедовал Любовь, был рожден в хлеву, в окружении млекопитающих — часто ли об этом вспоминают? Символику такой существенной части повествования об Иисусе две тысячи лет обходили молчанием.

Этнологический подход — вот ключ, помогающий нам осознать, что к концу второго тысячелетия выжили лишь те общества, которые успешно развили в себе способность властвовать над природой и подчинять себе другие группы людей. Все прочие культурные модели исчезли. Однако именно сегодня мы остро осознаем потребность в том, чтобы выработать почтительное отношение к Матери-Земле, развивая и другие проявления способности любить. В истории человечества настал переломный момент, когда все наши прочно укоренившиеся убеждения и ритуалы, касающиеся перинатального периода, теряют свои эволюционные преимущества.

Наступила эпоха, когда получили развитие экологическое сознание и научное познание любви, когда человечество может и должно перейти к новым стратегиям выживания.

Резюме

До сих пор большинству известных обществ выгодно было умерять и сдерживать различные проявления способности любить (в том числе любить природу), развивая человеческую способность к агрессии. Чем острее нужда прививать агрессивность и способность уничтожать живое, тем агрессивнее ритуалы и предубеждения, связанные с периодом до, во время и после рождения.

 

2.3.2009 Оден Мишель,
Глава из книги «Научное познание любви