Абсолютное большинство теплых воспоминаний о детстве у меня связано с летом у бабушки в маленьком городке в Беларуси.
Родители были военными и жили мы тогда в далекой Сибири, каждое лето меня отправляли к одной из двух бабушек: либо к маминой маме в Сочи, либо к папиной маме в Беларусь.
Сочи - это море, пальмы, фрукты ешь не хочу, шелковица которая падает на голову и хурма, которая растет прямо в небольшом бабушкином дворике, но если честно, из приятного это в общем-то все. в остальном это еженедельные походы с бабушкой на центральный рынок, где обязательным пунктом программы был мясной павильон с очень-очень-очень страшными свиными головами на прилавках, это обеды через не-могу-больше-пожалуйста (а проблем с аппетитом у меня никогда не было), это порезанные любимые сандали, потому что "так у тебя будут ноги проветриваться, смотри, какие отличные дырки" и много всякого в стиле: "вырастешь, будешь иметь право голоса".
А в Беларуси все было совершенно иначе.
Каждый год, когда я приезжала, бабушка гладила меня по лицу и волосам и приговаривала: "Моя Аленушка"
Если мне не хотелось есть за игрой, бабушка приносила картошку и яичницу, чтобы я на нее только взглянула, ну, сами понимаете, что это была самая вкусная картошка в мире, и на нее нельзя было просто посмотреть. Бабушка знала, что я люблю остывшие драники, ленивые голубцы и молочную лапшу, и все мы (я и мои двоюродные брат с сестрой) обожаем тонкие блинчики, Сережка ест их сложенные пополам и еще пополам, а я трубочкой, все эти мелочи она всегда помнила.
Перебор клубники превращался в увлекательную игру и мы, дети, с удовольствием, без какого-либо принуждения сидели на маленькой кухоньке в квартире с окнами на площадь Ленина и чистили эту клубнику, поедая сколько влезет ягод. Я вообще, не помню,. чтобы нас заставляли что-то делать. Нас просили или привлекали к чему-то, но никогда не заставляли.
Еще бабушка летом обязательно вязала мне свитер, чтобы я взяла его с собой и штопала носки, которые я собиралась выкинуть и я их носила потом очень долго такие вот, наполненные бабушкиной теплотой.
Маленькая квартирка всегда была наполнена светом и запахами простой, но самой-самой вкусной еды. Никакого хлама, завалов с хрусталем и лишней мебели. Все строго и по делу, всегда идеально чисто, но знаете что? Я не помню, чтобы бабушка бегала с тряпкой, шваброй или чем-то еще таким. Она умудрялась убираться так, что казалось, будто ничего и не пачкалось вовсе.
Когда я ложилась спать, бабушка обязательно подходила, крестила меня и читала молитву, а утром просыпалась раньше, подходила к моей кровати и аккуратно поправляла подушку или одеяло и только после этого шла по своим делам. Расчесывала свои седые волосы, собирала из шпильками в пучок и надевала сверху косынку. Когда я была совсем маленькой, косынку бабушка завязывала на затылке, а когда подросла - стала делать узел под подбородком, что делало ее совсем канонической бабушкой.
Эта квартирка, этот маленький уютный мирок, пожалуй, единственное, что оставалось в моей жизни неизменным, куда я могла приезжать и знать, что в левом ящике кухонного стола лежат ножницы, а под телевизором картонная коробка с фотографиями. Родители развелись, мы переехали в Москву, бабушка в Сочи сменила четыре дома, а в левом ящике стола неизменно лежали ножницы. У сестры родились дети, потом они появились и у брата, и у меня, мы стали уже целыми семьями приходить в гости к бабушке. Сидеть на том же диване и смотреть в окно на площадь, которая изменилась куда сильнее, чем бабушкина квартира.
А недавно бабушки не стало.
Знаете, что может быть тяжелее похорон? Вернуться в эту самую квартирку и осознать, что весь этот уют держался вовсе не на тумбочках и салфеточках, а на самом главном человеке моего детства.
Бабушка, спасибо тебе за все это. Нам тебя очень не хватает.
