Весеннее

Я со своим мужем познакомилась в Крыму, причем я туда приехала из Харькова, а муж – из Москвы. И было нам что-то около 20-ти лет обоим.

Тем самым наши отношения были обречены на романтику, без всех привычных-обычных будней нынешней продвинутой молодежи, когда свадьба происходит на 28-м году совместной жизни после рождения правнуков. Мы могли либо забыть друг о друге, либо как-то прямо быстро перейти к семейным отношениям. А в промежутке лежал некий очень короткий, но бурный и страстный конфетно-букетный период. Причем конфетно-букетным я его называю исключительно потому, что так принято, а не потому, что было много конфет и букетов. Конфеты и букеты нас тогда вообще мало интересовали, хотя и присутствовали.

Какие, к черту, конфеты и букеты, когда сердце так колотится, что за те пару дней, которые мы проводим вместе, проходит целая вечность? Как у Брэдбэри, помните - "Лед и пламя"? Каждая секунда обжигает, так она наполнена.

И как жаль, когда эта вечность все-таки проходит.

Оба шли друг к другу по хрупкому такому, непонятному, неопределенному, зыбкому пути.

Боря приехал ко мне первый раз в октябре 1998-го без предупреждения, не зная даже наверняка – а может, у меня есть парень?

Искал меня у бабушки, а я была на работе, потом у родителей. Бабушка прибежала к нам (у нас не было телефона), румяная, сама, как девчонка, радостная, оживленная, взволнованно задыхаясь, говорит:

- Аня, к тебе там маальчик из Москвы приехал! Воооот такой! – и подняла руки кверху и еще подпрыгнула для убедительности, - И цветы привез. Много.

Дальше оказалось, что «воот такой мааальчик» не дождавшись меня, ушел в гости к нашему общему приятелю, а вечером я тоже поехала к нему – и пропала на несколько дней. Ищут пожарные, ищет милиция. Да нет, конечно, не ищут – я ж бабушке позвонила и предупредила – не ищите меня и не ждите. Мне и так хорошо. Даже слишком. Не отвлекать.

Даже наш общий приятель нашел, куда свалить из собственной квартиры, вообще такой добрый)

Потом я нанесла ответный визит в декабре.

Борина мама меня встретила очень ласково и приветливо. Папа тоже. Как потом объяснила борина мама, когда она меня первый раз увидела в качестве девушки своего сына, то подумала: «СЛАВА БОГУ!!!» И вообще все источали тонны дружелюбия. Накормили, обогрели, постель постелили. Борю, правда, изгнали спать в другую комнату на раскладушке, потому что до свадьбы - нельзя. И я тоже источала в ответ, и краснела все время. А между тем не цветами и конфетами жив человек. Особенно, если это два человека раннего постпубертатного возраста, которые друг друга долго не видели. А дома – родители, племянники, бабушка и собака.

И пошли мы осматривать достопримечательности. Культуру. В первый день ходили в Кремль, на второй день еще куда-то там, в Пушкинский музей, кажется. А потом Боря лестью, взятками и мольбами выпросил ключи от квартиры у какого-то друга. Причем, видимо, так хорошо уговаривал, что даже мама друга согласилась уйти из дома на какое-то время. А кошка не согласилась. Точнее, ее никто не спрашивал.

Спустя три часа.

Лежим в обнимку.

Боря рассказал мне об одном своем детском переживании.

«Однажды я смотрел фейерверк, было так красиво, что дух захватывало. А я почувствовал, что мне не хватает... кого-то, с кем бы можно поделиться этим… восторгом, радостью, быть вместе…»

Внезапно раздаются из угла жуткие звуки. Какой-то аццкий пердеж, с присвистами, руладами и переливами, такими, типа как в свистульках с водой.

Пару секунд я ошарашено молчу, потом начинаю ржать. Боря так осторожно меня спрашивает:

- Так а что это за звуки?

Я так поняла, что его осторожность была вызвана тем, что он решил, будто источником этих звуков могу быть я, и меня вообще порвало. Ржу, морда красная, согнулась пополам – и с трудом выговорила:

- Это… кошка… срет…

А звуки все продолжаются.

Вот примерно так мы до сих пор и живем.

То фейерверки, то кошки срут.

Не скучно, в общем.

И еще - после свадьбы можно)))