Если так вспомнить, то Юля - самый живучий мой ребенок изначально, еще до рождения.
Во-первых, первые две недели задержки Юля шифровалась и тесты показывали одну полоску. Во-вторых, у меня был какой-то весьма активный жизненный период, куча работы, литры кофе, сигареты, несколько пачек съеденных обезболивающих (не парацетамола, причем, а баралгина) и даже два Б-52, однажды выпитых после тяжелого трудового дня, чтобы уже хоть как-то расслабиться.
Плюс еще я от усталости и стрессов заболела, и две недели кашляла до изнеможения и истекала соплями. Кажется, у меня даже температура была, но я ее не измеряла, потому что от работы спасения не было по-любому.
Плюс еще однажды мама передала нам с проводником на поезде сумку с домашней консервацией, а у Бори было что-то важное, и он не смог поехать. "Ну фигле там, сумочку забрать", - подумала я. И поехала. Совершенно недооценив масштабы щедрости моей мамы. ЭТУ СУМКУ я помню до сих пор. Я не могла ее пронести больше трех шагов. В метро я ее тупо волокла по скользкому мрамору. Как я ее доперла - не знаю.
А то, что я беременна, я поняла по розовому Пятачку, который попался Никите в Хэппи-мил (да, мы еще и в Макдаке были). Я посмотрела на этого порося и поняла, что у меня будет розовая лопоухая дочь. Это было мгновенное озарение со стопроцентной уверенностью.
Как она все это пережила - непостижимо)
