Ну это же трындец какой-то)

вчера прибиралась и сухие веточки и листья (да, их у меня много накопилось, я таки не занималась домом месяца три, а то и больше и кто кинет в меня камень?)) И решила их в печку кинуть, чтоб на помойку не таскать. А она возьми и задыми. Все в дыму, от пола до потолка по всей квартире. Ну, открыли окна, двери. Соседи сбежались. Кто что говорит, кто на управдома кивает, что тот намекал на незаконность действа и мог, подлюка, дымоходы завалить, кто вспоминает былые дни и разные предметы застрявшие в дымоходах.

Вызвали трубочистов. Они, кстати, базируются в нашем районе вполне официально (что наводит на размышления об этой законности или все же незаконности....), а на их форме уже нет пуговиц, одни только молнии и заклепки.

Так вот, вытащили они из дымохода дохлого голубя, кстати, наиболее часто упоминаемый предмет в воспоминаниях соседей был именно он. Вспомнилось сразу из Остров Сальткрока:

Он уставился на плиту, которая сердито окуривала его, хотя он не причинил ей ни малейшего зла, разве что затопил, бережно и осторожно. Он помешал дрова кочергой, и новое облако дыма заклубилось вокруг него. Отчаянно кашляя, он бросился открывать окна. Едва он покончил с этим делом, как дверь отворилась и кто-то вошел. Опять этот величественный ребенок, который только что стоял на пристани. ...

Чёрвен из вежливости остановилась на пороге.

- Плита дымит! - сказала она.

- Разве? - горько усмехнулся Мелькер. - А я и не заметил.

Тут он так зашелся кашлем, что глаза чуть не вылезли из орбит.

- Да, дымит, - заверила Чёрвен. - Знаешь что? Может, в трубе лежит дохлая сова, у нас дома так было раз...

Мелькера душил кашель.

- Пожалуй, придется мне влезть на крышу и посмотреть, не торчит ли из трубы сова, как утверждает эта девочка.

- Ой, - заохала Малин. - Осторожнее. Не забудь, у нас только один отец.

Но Мелькер уже исчез за дверью. Он еще раньше приметил возле дома лесенку, а для мужчины, даже если он не очень ловкий, не ахти каким труд взобраться на крышу. Мальчики следовали за отцом по пятам, и Чёрвен, которая уже определила Пелле в свои друзья, хотя он и не подозревал об этом, степенно вышла во двор посмотреть, вдруг там будет что-нибудь веселое.

Начало показалось ей забавным. Чтобы вытащить из трубы сову, дядя Мелькер вооружился кочергой и, взбираясь по лестнице на крышу, держал ее в зубах. «Точно Боцман, когда тащит кость», - подумала Чёрвен. От одного этого она развеселилась. Стоя под яблоней, она тихонько от души смеялась. Но вдруг под тяжестью Мелькера лестничная перекладина обломилась, и он прокатился немного вниз на животе. Пелле испуганно вскрикнул, а Чёрвен снова тихонько рассмеялась.

Но потом она уже не смеялась. Потому что дядя Мелькер наконец добрался до крыши, а это было, по-видимому, опасно.

Да и Мелькер думал то же самое.

- Неплохой дом, - пробормотал он, - только высоковат.

Он начал сомневаться, не слишком ли здесь высоко для неопытного эквилибриста, которому к тому же скоро стукнет пятьдесят.

- Если я доживу до этого возраста, - приговаривал он, балансируя вдоль конька крыши и не спуская глаз с трубы. Но вот он взглянул вниз и чуть не свалился, увидев так далеко внизу перепуганные лица сыновей, обращенные к нему.

- Держись, папа! - закричал Юхан.

Чуть не разозлившись, Мелькер покачнулся. Ведь над ним была только бездонная высь, за что же ему держаться? Тут он услыхал пронзительный голос Чёрвен:

- Знаешь что? Держись за кочергу! Держись крепче, дядя Мелькер!

- Послушай, Чёрвен, что ты болтаешь о дохлых совах, - закричал он с упреком, - нет здесь никакой совы!

- А может, там филин? - крикнул Никлас.

Тогда Мелькер рассерженно зарычал:

- Говорят вам, нет здесь никакой совы!

Тут он вновь услышал пронзительный крик Чёрвен:

- Хочешь сову? Я знаю, где они водятся. Только не дохлые!

Настроение было подавленное.

- Придется жить всухомятку, - предупредила Малин.

Все печально уставились на плиту, которая не желала вести себя как положено.

- Что за жизнь! - вздохнул Пелле, точь-в-точь как это частенько делал его отец.

Вдруг кто-то постучал в дверь, и в кухню вошла незнакомая женщина в красном дождевике, она быстро поставила на плиту эмалированную кастрюлю и улыбнулась всем широкой светлой улыбкой.

- Добрый вечер! Ах вот ты где, Чёрвен! Так и знала! Брр, как дымно! - сказала она, и, не дождавшись ответа, добавила: - Надо же, я еще не представилась… Мэрта Гранквист. Мы ближайшие ваши соседи. Добро пожаловать!

Она сыпала словами и все время улыбалась: Мелькерсоны не успели слова вымолвить, как она уже подошла к плите и заглянула под колпак.

- Открыли бы вьюшку, - вот и тяга была бы сильнее!

Фото мумии безмозглой птицы могу тиснуть в личку интересующимся, остальных нервировать не буду. Ну и пару кило сажи, хотя чистила я его не далее как в январе. Тягу продемонстрировали путем сжигания газетки и взяв за работу не много ни мало, а четыре тыщи, смотались.

Вечерком решила я дожечь таки эти листья с парочкой полешек и тадам-с, та же фигня по тому же месту.

Ну как это ваще?

Соседи уже косятся, пожарка у меня между прочим через дорогу, тоже могут по головке не погладить. Я чего-то не поняла, что за фигня. Тяга же была, работа вроде выполнена. Но не прошло и нескольких часов. Там что, массовое самоубийство голубей, мать их?

А вьюшку я сразу открыла, я ж не Мелькер (к сожалению))