да уж...

Почему чеченские женщины так опасны?
- Задаются вопросом в своей статье в The New York Times политолог из Чикагского университета Роберт Э. Пейп, аспирант Линдси О'Рурк и студентка-антрополог Дженна Макдермит.

Авторы проанализировали 42 инцидента с участием 63 чеченских смертников. По их данным, лишь немногие террористы-смертники ссылаются на религиозные мотивы. Количественное большинство - мужчины, но женщин много - более 40%. Из 42 смертников, чье место рождения авторам удалось установить, 38 были уроженцами Кавказа. Террористками-смертницами стали 24 чеченки в возрасте от 15 до 37 лет.

Террористки-смертницы или так называемые "черные вдовы", мстящие за отцов, мужей и братьев, как никто другой олицетворяют собой насилие, рожденное от отчаяния, - считает обозреватель Sueddeutsche Zeitung Соня Цекри. По ее мнению проблема лежит в колоссальных ошибках властной системы. "В регионе, где правосудие наказывает чиновников, растрачивающих казну целых министерств, смехотворными штрафами, где убийцы в милицейской форме избегают наказания, суд шариата кажется прогрессом - здесь мстителями, судьями и палачами являются бойцы подполья", - говорится в статье.

Пока Россия оплакивает жертв взрывов в московском метро, ее лидеры обдумывают ответную реакцию, пишет The Christian Science Monitor. Большинство россиян за пределами региона находят эффективной стратегию "железного кулака", которой придерживается премьер-министр Владимир Путин, пишет издание. Однако суровые меры в Чечне раздули пламя негодования, и исламский экстремизм и терроризм распространился на прилегающие районы Северного Кавказа. Лидер исламистских повстанцев Доку Умаров, который действует на Северном Кавказе, обещал принести войну в российские города. "Похоже, он свое слово держит", - пишет издание.

Теракты в центре Москвы являются для Владимира Путина как угрозой стабильности, так и возможностью консолидации власти, пишет The Los Angeles Times. "Если проследить за событиями в России, вы заметите, что почти каждая такая атака эксплуатировалась и использовалась как повод для ограничения демократических свобод в России, - отмечает Андрей Пионтковский, политолог из Российской академии наук. - Это необычный парадокс: это показывает слабость правительства, но в то же время оно может использовать это, чтобы получить больше власти".