вот стояла я давеча возле горки, наблюдая, как веселится Вова и как спит Юра, и думала... вернее злилась на мужа, называя его про себя разными неласковыми названиями. и вдруг подумала, а я-то лучше? а хотела бы я, чтоб у меня была такая жена, как я. ну если б я мужиком была. и честно вам скажу, мои дорогие - осталась бы я холостяком лучше!!!!!!!!!!!!!!!!

В догонку к вопросу терпимости что ли. Терпеть не могла, когда люди, купив что-то в магазине, выходят и сразу начинают это есть! ну не могу! не могла! а однажды ходила в "перекресток" с коллегой, она купила охотничьи колбаски и с таким упоением начала их есть на морозе, что я по-другому посмотрела на мир!

Юра сел на диване, держась за меня!!!!!!!!! ну то есть не за руки, а дотумкал подержаться за одежду. Это прогресс!!!!!!!!!!

еще хотела для себя написать, что последние дни может посидеть в кроватке, потому что научился там вставать на коленках. Может, я и правда дождусь, что он сообразит, что там и на ноги можно встать?!!!!!!!!!!!!!!!

Милые мои мальчики. В этом они очень похожи. Вова тоже блин... уже ходил, а только научился сам садится и вставать!

сказала мне сегодня Ксения, озвучив тем самым мою недавнюю мысль.

муж пошел на повышение. стал ходить на работу не в драных старый джинсах и рабочих башмаках, а в брюках за 2500, рубашке за 1000 и начищенных туфлях. и возвращаться, что особенно приятно в том же чистом и непыльном.

крутой поворот. но не о том.

а о том, что завтра я еду с той же Ксения покупать себе вещи!!!!!!!!!! йухууууууууууууууууууууу

в среду перед сном у Юры поднялась температура. вызвали скорую. утром пришел врач участковый - ОРВИ. на третьи сутки почти 39 спало. начались сопли, как я того и ожидала. вчера уже сходили погулять. сегодня - кашель. это тоже было неожиданностью лишь отчасти.

две мои подруги знали про Юрку. хотелось с кем-то поделиться в первый день, в четверг. сегодня - вторник - от них ни слуху ни духу. я давно ничего уже не требую. просто сейчас задумалась...

сама с соплями.

вова по сто раз в день спрашивает, кого из них - его или Юру - я люблю больше. иногда мое терпение заканчивается.

муж работает за супервайзера. уходит как обычно, приходит как обычно. так еще и дома до 23 на телефоне. вчера поел, вышел машину на стоянку ставить, я через час так и уснула без него. вопросы решал.

но грустнее всего дети и подруги.

Одиноко брела старушка ....


Одиноко брела старушка
Через двор, по дороге домой.
А немного поодаль девчушка
Испугалась собаки хромой.
Громко всхлипнула, задрожала;
Куклу Машу прижав к груди,
К своей матери подбежала
С криком: «Мамочка, защити!»
Мама дочери улыбнулась,
Приголубила, наклонясь.
А старушка, вдруг пошатнулась
И осела, за сердце держась.
Не внезапность в том крике звонком
Довершила в груди надлом –
Фраза, сказанная ребёнком,
Ей напомнила о былом:
Годы молодости беспечной…
Он уверенность ей внушал;
Говорил о любви сердечной,
Но узнав про «живот» – сбежал.
«Коль ему не нужна забота,
То и мне,» – рассуждала мать.
А внутри незаметный кто-то
О себе ей давал понять:
«Это я, это твой ребёнок.
Ты не видишь, но можешь узнать.
Потерпи, наберусь силёнок,
Чтобы вскоре тебя обнять.
В эту трудную жизни минуту
Ни отца, ни себя не кори.
Я тебе улыбаться буду
На кроватке в лучах зари.
От тебя попрошу лишь ласки –
Пусть хоть изредка, перед сном
Почитай мне из книжки сказки:
«Теремок», или «Кошкин дом».
Не заметишь, как возрастая,
Я помощником стану тебе.
Я любить тебя, дорогая,
Буду в радости и в беде…»
Только голос тот не желала
Слушать девушка: «Точка. Нет!»
И решительно постучала
В час назначенный в кабинет.
Ей хотелось «освободиться»…
Дан наркоз и подходит врач.
Но внезапно, сквозь сон девица
Услыхала младенца плач.
Что казалось совсем не важным,
То стонало, кричало в груди:
«Нет, не надо!.. Прошу!.. Мне страшно!..
Мама, мамочка, защити!..»
В тот ненастный осенний вечер
Дома девушке не спалось:
Больше детской не слышно речи, –
Что-то в сердце оборвалось.
После – жизнь, словно третьего сорта.
В одиночестве стала стареть.
А не будь рокового аборта,
Уж могла бы внучат иметь…
Но сегодня, в одно мгновенье
Вновь обрушилось словно гром
То далёкое преступленье,
Что скрывала в себе тайком.
Сердобольный народ собрался:
Валидол положили в рот;
Парень вызвать врачей пытался,
Набирая несложный код.
Люди, медиков ожидая,
Созерцали, не в силах уйти,
Как несчастная, умирая,
Повторяла: «Прости, прости…»
Вдруг разгладились складки кожи
И покой на лице застыл.
И сказал из толпы прохожий:
«Видно Кто-то её простил»