сказала мне сегодня Ксения, озвучив тем самым мою недавнюю мысль.

муж пошел на повышение. стал ходить на работу не в драных старый джинсах и рабочих башмаках, а в брюках за 2500, рубашке за 1000 и начищенных туфлях. и возвращаться, что особенно приятно в том же чистом и непыльном.

крутой поворот. но не о том.

а о том, что завтра я еду с той же Ксения покупать себе вещи!!!!!!!!!! йухууууууууууууууууууууу

в среду перед сном у Юры поднялась температура. вызвали скорую. утром пришел врач участковый - ОРВИ. на третьи сутки почти 39 спало. начались сопли, как я того и ожидала. вчера уже сходили погулять. сегодня - кашель. это тоже было неожиданностью лишь отчасти.

две мои подруги знали про Юрку. хотелось с кем-то поделиться в первый день, в четверг. сегодня - вторник - от них ни слуху ни духу. я давно ничего уже не требую. просто сейчас задумалась...

сама с соплями.

вова по сто раз в день спрашивает, кого из них - его или Юру - я люблю больше. иногда мое терпение заканчивается.

муж работает за супервайзера. уходит как обычно, приходит как обычно. так еще и дома до 23 на телефоне. вчера поел, вышел машину на стоянку ставить, я через час так и уснула без него. вопросы решал.

но грустнее всего дети и подруги.

Одиноко брела старушка ....


Одиноко брела старушка
Через двор, по дороге домой.
А немного поодаль девчушка
Испугалась собаки хромой.
Громко всхлипнула, задрожала;
Куклу Машу прижав к груди,
К своей матери подбежала
С криком: «Мамочка, защити!»
Мама дочери улыбнулась,
Приголубила, наклонясь.
А старушка, вдруг пошатнулась
И осела, за сердце держась.
Не внезапность в том крике звонком
Довершила в груди надлом –
Фраза, сказанная ребёнком,
Ей напомнила о былом:
Годы молодости беспечной…
Он уверенность ей внушал;
Говорил о любви сердечной,
Но узнав про «живот» – сбежал.
«Коль ему не нужна забота,
То и мне,» – рассуждала мать.
А внутри незаметный кто-то
О себе ей давал понять:
«Это я, это твой ребёнок.
Ты не видишь, но можешь узнать.
Потерпи, наберусь силёнок,
Чтобы вскоре тебя обнять.
В эту трудную жизни минуту
Ни отца, ни себя не кори.
Я тебе улыбаться буду
На кроватке в лучах зари.
От тебя попрошу лишь ласки –
Пусть хоть изредка, перед сном
Почитай мне из книжки сказки:
«Теремок», или «Кошкин дом».
Не заметишь, как возрастая,
Я помощником стану тебе.
Я любить тебя, дорогая,
Буду в радости и в беде…»
Только голос тот не желала
Слушать девушка: «Точка. Нет!»
И решительно постучала
В час назначенный в кабинет.
Ей хотелось «освободиться»…
Дан наркоз и подходит врач.
Но внезапно, сквозь сон девица
Услыхала младенца плач.
Что казалось совсем не важным,
То стонало, кричало в груди:
«Нет, не надо!.. Прошу!.. Мне страшно!..
Мама, мамочка, защити!..»
В тот ненастный осенний вечер
Дома девушке не спалось:
Больше детской не слышно речи, –
Что-то в сердце оборвалось.
После – жизнь, словно третьего сорта.
В одиночестве стала стареть.
А не будь рокового аборта,
Уж могла бы внучат иметь…
Но сегодня, в одно мгновенье
Вновь обрушилось словно гром
То далёкое преступленье,
Что скрывала в себе тайком.
Сердобольный народ собрался:
Валидол положили в рот;
Парень вызвать врачей пытался,
Набирая несложный код.
Люди, медиков ожидая,
Созерцали, не в силах уйти,
Как несчастная, умирая,
Повторяла: «Прости, прости…»
Вдруг разгладились складки кожи
И покой на лице застыл.
И сказал из толпы прохожий:
«Видно Кто-то её простил»

вот знаете, что я вспомнила, и думаю, вы, дорогие френды, со мной согласитесь. лучше жить на стуле, чем дома без дитя. а как было в советском союзе?

мой старший брат болел менингитом. в палате было человек 6. и можно было находиться только одному взрослому. моя мама тогда работала секретарем в партячейке что ли. и ее по блату положили с братом. для этого какую-то мамочку выписали чуть раньше.

мама часто вспоминает эти недели в больнице. как она поровну делила между детьми гостинцы, которые передавали им родители. там тоже был мальчик из детского дома. Ванюша. как ухаживала за всеми подряд. всех подмывала, всех держала по очереди во время уколов, сажала на горшки. а по ночам, когда дети засыпали, писала подробные записки всем родителям, их-то не пускали даже посмотреть на детей. мыла сама полы каждый день, кормила кого с ложки, кого как. и я уверена, она, как и любая из нас, хоть все отделение мыла бы, и унитазы и все, лишь бы быть с ребенком.

спаси и сохрани нас, Господи!