Москва
Не могу понять: то ли я читаю романы Достоевского в порядке возрастания их гениальности, то ли я сама с каждым романом всё больше и больше влюбляюсь в его творчество, влюбляюсь до одурения. Я люблю каждую строчку и готова целовать странички (чего не сделаешь с электронной книгой; электронная книга –для меня всё равно что продажная женщина – вроде одна и та же внешне, а содержание каждый раз разное..). ох, как я вчера плакала, рыдала навзрыд, простите за тавтологию, иначе не скажешь, да и не могу я сейчас подбирать слова, когда читала этот момент из «Подростка» (жаль, что без контекста того эффекта не получится, конечно):
В десять часов мы легли спать; я завернулся с головой в одеяло и из под подушки вытянул синенький платочек: я для чего то опять сходил, час тому назад, за ним в ящик и, только что постлали наши постели, сунул его под подушку. Я тотчас прижал его к моему лицу и вдруг стал его целовать. «Мама, мама», — шептал я, вспоминая, и всю грудь мою сжимало, как в тисках. Я закрывал глаза и видел ее лицо с дрожащими губами, когда она крестилась на церковь, крестила потом меня, а я говорил ей: «Стыдно, смотрят». «Мамочка, мама, раз то в жизни была ты у меня… Мамочка, где ты теперь, гостья ты моя далекая? Помнишь ли ты теперь своего бедного мальчика, к которому приходила… Покажись ты мне хоть разочек теперь, приснись ты мне хоть во сне только, чтоб только я сказал тебе, как люблю тебя, только чтоб обнять мне тебя и поцеловать твои синенькие глазки, сказать тебе, что я совсем тебя уж теперь не стыжусь, и что я тебя и тогда любил, и что сердце мое ныло тогда, а я только сидел как лакей. Не узнаешь ты, мама, никогда, как я тебя тогда любил! Мамочка, где ты теперь, слышишь ли ты меня? Мама, мама, а помнишь голубочка в деревне?..»
