Бабочки и кот
Как говорить с ребенком о его безопасности? Этот вопрос намного сложнее, чем кажется.
Когда мне исполнилось лет 9-10, мама решила просветить меня на тему личной безопасности. Поскольку она очень хорошо понимала, что просто лекция на тему «нельзя» совершенно бессмысленна, то и решила преподать мне урок на красочном примере.
У нас в Бибирево, - рассказала мне мама, - случилось такое вот происшествие. Мужчина позвал девочку, которая играла во дворе, к себе домой. Дома он ее топором разрубил на куски, куски сложил в коробку из-под телевизора, а коробку вынес на помойку. (Бибирево в рассказе возникло не случайно. В те времена мы жили в Марьиной Роще, а на работу мама ездила в поликлинику в это самое Бибирево. Вот в рассказе и решила конкретизировать ситуацию, не абстрактно «где-то в Москве», для пущей жизненности и яркости описания).
Рассказ действительно потряс меня до глубины души жестокостью и бессмысленностью происшедшего. По прошествии 30 лет я до сих пор помню его во всех деталях, практически дословно, как и всю гамму своих чувств. В частности, и невыносимый страх за маму, еще год терзавший меня изо дня в день, пока она там работала.
В результате я до сих пор терпеть не могу хороший московский район Бибирево. Всё. Я не сделала никаких правильных выводов, которые ожидала мама. У меня в сознании намертво отложилось только одно: в Москве есть отвратительный район, населенный людьми, способными среди бела дня на самые жестокие и бессмысленные поступки. Сейчас, конечно, я понимаю, что это не так, но осадок-то остался, как в известном анекдоте. Самое главное – урок безопасности не был усвоен, ребенок в моем лице получил психотравму и нажил первый невроз. Ошибка моей мамы в том, что она, придумывая способ, как донести до меня одно из правил безопасности, решила, что я ДОЛЖНА понять ее взрослую мысль. Безусловно, взрослый человек, услышав такую историю, сделает совершенно правильные и логичные выводы. Но у детей свой мир, свой язык, и очень отличная от взрослой система восприятия. Мамина попытка имела эффект, правда, совершенно не тот, которого она добивалась, обычно же родительские наставления терпеливо вслушиваются и напрочь забываются через секунды.
Подросла старшая дочь. В третьем классе она стала бороться за свободу и независимость, право гулять одной и особенно активно за право самостоятельно ходить в школу и возвращаться из нее. Я пыталась самыми разными способами объяснить ей возможные опасности, и своими разными словами, и показывала страшные статьи в газетах, при этом постоянно вспоминая провалившуюся акцию мамы, изобретала всевозможные подходы. Дитя внимательно слушало, говорило – да, я все поняла, хорошо, кивало головой. В один прекрасный день, в самом начале сентября, опоздав к окончанию уроков минут на 15, я в школе ее не нашла. Она отправилась домой – без ключей – и, к счастью, добралась благополучно. Чего мне стоили 20 минут дороги домой, не передать. Дня два-три после этого, правда, деточка не дергалась, видимо, ее впечатлило, как у меня отнялись ноги, когда я ее увидела, ворвавшись в квартиру к соседке. Спустя это время мне бабушки во дворе по возвращении с работы настучали, что она в мое отсутствие одна выходила во двор. Правда, ненадолго, постояла у подъезда и вернулась, но лиха беда начало. Я поняла совершенно однозначно, что все мои воспитательные упражнения пустым звуком рассеялись в воздухе.
Маленькое отступление – тем августом, перед третьим классом, у нас в квартире было нашествие бабочек. Под вечер они откуда-то собирались в квартире, ночевали, а по утрам мы их отправляли на волю. Тех, кто уцелел – поскольку в доме живет кот, часто по возвращении мы находили на полу растерзанные тельца. Но одним утро началась осень, резко похолодало, зарядил дождь, и двух заночевавших накануне бабочек пришлось оставить. Освободили книжную полку, поставили туда цветы и поселили бабочек. Кормили разведенным медом, пускали полетать по квартире, изолировав хищника, в итоге они прожили у нас почти месяц, до своей естественной кончины. И - подали идею, как достучаться до девочки.
Вот посмотри, - сказала я ей перед полкой. В полке бродили бабочки, за ними с пола, не моргая и подергивая хвостом, следил кот. – Конечно, бабочки хотят на свободу и стремятся к ней. Но за окном дождь и холод – и это для них смерть. В квартире тепло и сухо, но посмотри – вот она, их смерть, неотрывно следит за ними. Как ты думаешь, они понимают эту опасность? И то, что они никак не смогут сами себя от нее защитить? – Нет… - Конечно, не понимают, они маленькие и глупые, и очень хрупкие. А ТЫ понимаешь? - Понимаю… - Конечно, понимаешь, ты же умнее и видела, что произошло с теми бабочками, которые на свою беду попались коту. Может быть, бабочки и в претензии к тебе за свою несвободу, но ты, когда держишь их за стеклом и выпускаешь погулять только под присмотром, не власть свою над ними показываешь, а просто заботишься о том, чтобы они жили. Жили, а не погибли мучительно в лапах кота, которому их смерть – развлечение и игра. А заботишься потому, что их любишь. Тот, кто сильнее и умнее, кто видит и понимает опасность, должен заботиться о слабых и легкомысленных и оберегать их от нее, ты согласна?
Часов через несколько деточка подошла ко мне и сказала – мама, ВОТ ТЕПЕРЬ я поняла, что ты мне пыталась говорить все это время. И – больше таких глупостей не было.
Мне посчастливилось найти пример, который сформировал базу для доверия и понимания, перевел в сознании дочки мои поучения из проявлений родительского деспотизма и самодурства в проявлении любви и заботы. Я долго эксплуатировала этот удачно найденный образ – бабочка и кот – он стал своего рода кодом. Позже мы говорили еще и о том, что «кот» поумнее может пытаться заманить «бабочку» какими-нибудь интересностями, обещать подарить телефон или компьютер, или даже просить о помощи – поискать щенков, донести сумки, при этом самое главное для «кота» - выманить бабочку из зоны присмотра и безопасности. Ну как же не помочь, если человек просит помощи? - сомневалась детка. – А ты сама подумай, чем бабочка может помочь коту? – Ничем… - Все, что ты можешь сделать – это предложить позвать родителей или других взрослых, не может ребенок помочь взрослому человеку, и никогда нормальный взрослый человек не попросит о помощи ребенка. Если только это не «кот». Ну и так далее и в том же роде.
Не примеряйте на себя слова и образы, которыми вы пытаетесь привести ребенка к каким-то выводам. Найдите образы, близкие и понятные ему, но не унижающие его в собственных глазах, и на их основе постройте объяснение. Мы, взрослые, для ребенка слишком большие зануды, постоянно говорящие нудные вещи на нудном языке, вспомните себя в детстве и то, как вы воспринимали родительские поучения (помните фильм Буратино? Поучаааают, поучаааают, поучайте лучше ваших паучат). Научитесь говорить на языке ребенка, и это будет залогом его безопасности. И вашей дружбы.
Как говорить с ребенком о его безопасности? Этот вопрос намного сложнее, чем кажется.
Когда мне исполнилось лет 9-10, мама решила просветить меня на тему личной безопасности. Поскольку она очень хорошо понимала, что просто лекция на тему «нельзя» совершенно бессмысленна, то и решила преподать мне урок на красочном примере.
У нас в Бибирево, - рассказала мне мама, - случилось такое вот происшествие. Мужчина позвал девочку, которая играла во дворе, к себе домой. Дома он ее топором разрубил на куски, куски сложил в коробку из-под телевизора, а коробку вынес на помойку. (Бибирево в рассказе возникло не случайно. В те времена мы жили в Марьиной Роще, а на работу мама ездила в поликлинику в это самое Бибирево. Вот в рассказе и решила конкретизировать ситуацию, не абстрактно «где-то в Москве», для пущей жизненности и яркости описания).
Рассказ действительно потряс меня до глубины души жестокостью и бессмысленностью происшедшего. По прошествии 30 лет я до сих пор помню его во всех деталях, практически дословно, как и всю гамму своих чувств. В частности, и невыносимый страх за маму, еще год терзавший меня изо дня в день, пока она там работала.
В результате я до сих пор терпеть не могу хороший московский район Бибирево. Всё. Я не сделала никаких правильных выводов, которые ожидала мама. У меня в сознании намертво отложилось только одно: в Москве есть отвратительный район, населенный людьми, способными среди бела дня на самые жестокие и бессмысленные поступки. Сейчас, конечно, я понимаю, что это не так, но осадок-то остался, как в известном анекдоте. Самое главное – урок безопасности не был усвоен, ребенок в моем лице получил психотравму и нажил первый невроз. Ошибка моей мамы в том, что она, придумывая способ, как донести до меня одно из правил безопасности, решила, что я ДОЛЖНА понять ее взрослую мысль. Безусловно, взрослый человек, услышав такую историю, сделает совершенно правильные и логичные выводы. Но у детей свой мир, свой язык, и очень отличная от взрослой система восприятия. Мамина попытка имела эффект, правда, совершенно не тот, которого она добивалась, обычно же родительские наставления терпеливо вслушиваются и напрочь забываются через секунды.
Подросла старшая дочь. В третьем классе она стала бороться за свободу и независимость, право гулять одной и особенно активно за право самостоятельно ходить в школу и возвращаться из нее. Я пыталась самыми разными способами объяснить ей возможные опасности, и своими разными словами, и показывала страшные статьи в газетах, при этом постоянно вспоминая провалившуюся акцию мамы, изобретала всевозможные подходы. Дитя внимательно слушало, говорило – да, я все поняла, хорошо, кивало головой. В один прекрасный день, в самом начале сентября, опоздав к окончанию уроков минут на 15, я в школе ее не нашла. Она отправилась домой – без ключей – и, к счастью, добралась благополучно. Чего мне стоили 20 минут дороги домой, не передать. Дня два-три после этого, правда, деточка не дергалась, видимо, ее впечатлило, как у меня отнялись ноги, когда я ее увидела, ворвавшись в квартиру к соседке. Спустя это время мне бабушки во дворе по возвращении с работы настучали, что она в мое отсутствие одна выходила во двор. Правда, ненадолго, постояла у подъезда и вернулась, но лиха беда начало. Я поняла совершенно однозначно, что все мои воспитательные упражнения пустым звуком рассеялись в воздухе.
Маленькое отступление – тем августом, перед третьим классом, у нас в квартире было нашествие бабочек. Под вечер они откуда-то собирались в квартире, ночевали, а по утрам мы их отправляли на волю. Тех, кто уцелел – поскольку в доме живет кот, часто по возвращении мы находили на полу растерзанные тельца. Но одним утро началась осень, резко похолодало, зарядил дождь, и двух заночевавших накануне бабочек пришлось оставить. Освободили книжную полку, поставили туда цветы и поселили бабочек. Кормили разведенным медом, пускали полетать по квартире, изолировав хищника, в итоге они прожили у нас почти месяц, до своей естественной кончины. И - подали идею, как достучаться до девочки.
Вот посмотри, - сказала я ей перед полкой. В полке бродили бабочки, за ними с пола, не моргая и подергивая хвостом, следил кот. – Конечно, бабочки хотят на свободу и стремятся к ней. Но за окном дождь и холод – и это для них смерть. В квартире тепло и сухо, но посмотри – вот она, их смерть, неотрывно следит за ними. Как ты думаешь, они понимают эту опасность? И то, что они никак не смогут сами себя от нее защитить? – Нет… - Конечно, не понимают, они маленькие и глупые, и очень хрупкие. А ТЫ понимаешь? - Понимаю… - Конечно, понимаешь, ты же умнее и видела, что произошло с теми бабочками, которые на свою беду попались коту. Может быть, бабочки и в претензии к тебе за свою несвободу, но ты, когда держишь их за стеклом и выпускаешь погулять только под присмотром, не власть свою над ними показываешь, а просто заботишься о том, чтобы они жили. Жили, а не погибли мучительно в лапах кота, которому их смерть – развлечение и игра. А заботишься потому, что их любишь. Тот, кто сильнее и умнее, кто видит и понимает опасность, должен заботиться о слабых и легкомысленных и оберегать их от нее, ты согласна?
Часов через несколько деточка подошла ко мне и сказала – мама, ВОТ ТЕПЕРЬ я поняла, что ты мне пыталась говорить все это время. И – больше таких глупостей не было.
Мне посчастливилось найти пример, который сформировал базу для доверия и понимания, перевел в сознании дочки мои поучения из проявлений родительского деспотизма и самодурства в проявлении любви и заботы. Я долго эксплуатировала этот удачно найденный образ – бабочка и кот – он стал своего рода кодом. Позже мы говорили еще и о том, что «кот» поумнее может пытаться заманить «бабочку» какими-нибудь интересностями, обещать подарить телефон или компьютер, или даже просить о помощи – поискать щенков, донести сумки, при этом самое главное для «кота» - выманить бабочку из зоны присмотра и безопасности. Ну как же не помочь, если человек просит помощи? - сомневалась детка. – А ты сама подумай, чем бабочка может помочь коту? – Ничем… - Все, что ты можешь сделать – это предложить позвать родителей или других взрослых, не может ребенок помочь взрослому человеку, и никогда нормальный взрослый человек не попросит о помощи ребенка. Если только это не «кот». Ну и так далее и в том же роде.
Не примеряйте на себя слова и образы, которыми вы пытаетесь привести ребенка к каким-то выводам. Найдите образы, близкие и понятные ему, но не унижающие его в собственных глазах, и на их основе постройте объяснение. Мы, взрослые, для ребенка слишком большие зануды, постоянно говорящие нудные вещи на нудном языке, вспомните себя в детстве и то, как вы воспринимали родительские поучения (помните фильм Буратино? Поучаааают, поучаааают, поучайте лучше ваших паучат). Научитесь говорить на языке ребенка, и это будет залогом его безопасности. И вашей дружбы.
