Видимо, материнский инстинкт сыграл со мной дурную шутку. Мне надо чем-то занять себя. Безделие (физическое - когда сижу с Евой ничем не заняться, а само «наблюдение» за 8ми месячным ребёнком заключается в том, что ты сидишь рядом, даёшь игрушки и следишь, чтобы прблизости не было острых углов, и моральное) меня убивает. Все, что касается детей воспринимается теперь в сто рад острее (а ведь я и раньше была очень... Сопереживающей). Когда вижу новости (я давно перестала включать новости по ТВ, и мужа попросила, но все равно попадаются в соц сетях или слишком нашумевших происшествиях) о детях, оставшихся без родителей, то физически, кожей чувствую, как они плачут, что я ДОЛЖНА их успокоить, покачать. Слишком большое сопереживание чужому горю. Субботняя трагедия выбила из колеи, до сих пор собираю себя по кусочкам, словно в прострации. Постоянная боль, внутренняя, смотрю на Еву и плачу, «главному пассажиру» было на 1,5 месяца больше.
Вот она я, вот моя дочь, вот муж, вот мама, вот подруги. Все живы, относительно здоровы. Но как будто ничего больше никогда хорошего не будет. Все хорошее было и прошло, осталось в воспоминаниях, на фотографиях. На улице эта чёртову зима, холодно, дома тепло, но не согреться. Зима пришла и заполнила все - не белоснежным снегом, но чёрной дырой внутри, прожорливой, поглощающей все приятные воспоминания, ничему хорошему нет места здесь сейчас, пока она тут... Сидит.
Света внутри нет. Перегорел
