Я рада, что моему мальчику эти слова знакомы не по наслышке, и не на абстрактных примерах вроде жалости к игрушечному Дяде со сломанной рукой, или к голодным машинам, которых мы вместе с Кириллом кормим завтраком, обедом и ужином. Нет, мой мальчик еще и меня жалеет, а выражается это вот в чем - из - за постоянных болезней сына частота его прикладываний к груди увеличилась в разы, и (чего отродясь не бывало с самого начала нашего ГВ) у меня на груди появились болезненные трещины. Из - за них пришлось отказывать Киру в молоке, я обьясняла ему, что у мамы болит грудь, но не думала, что он так хорошо это поймет - а Кир жалеет меня, целует, гладит пострадавшую грудь и из жалости не настаивает на кормлениях. Теперь он ест мое молоко только днем (один - два разочка) и под утро. Дневной сон и вечернее укладывание уже проходят без груди, но трещины, несмотря на Бепантен, все никак не заживают, а, кажется, становятся только глубже и болезненней. Помочь мне может, как мне кажется, только полное отлучение, а мы к нему и идем. Слава Богу, что все проходит тихо и без скандалов со стороны Кирилла - спасибо моему маленькому ангелу за его понимание и сострадательность.
Все - таки нашему ГВ уже два года и месяц, и хотя закончив, снова мы уже никогда не начнем (отчего и грустно), я устала и готова к отлучению, да и признаваться, что мы все еще на груди, мне уже стыдновато.
Все хорошее когда - нибудь да кончается - в этом его неприятная особенность...
